Но кому она нужна?? Может, у этого придурка Никиты подружка Ольга сама какая-нибудь крутая авторитетная чика, как говориться, раз этот грозный перец так ласково с ней болтал в тот день? И вдруг она все-таки отыскала ее, Нику, из-за звонков? Кстати, говорят, есть какая-то в их городе банда чуть ли не полумифическая, где только девчонки состоят… Мало ли…
— А кто… кто вас просил? — с трудом выговорила Ника, чувствуя пульс в собственном горле, все еще наивно надеясь услышать ответ.
— Один хороший человек. — Серьезно ответил бас. — Едем к нему, потому что он желает видеть тебя. Веди себя с ним хорошо и приветливо, поняла? А то потом вдруг он захочет, чтобы мы с Егорычем тебя в лесок повезли в багажнике? — и он хохотнул над собственной плоской шуткой.
Ника вжалась в кожаное сидение и прикрыла глаза.
Ее похитили, натурально похитили! Средь бела дня, около собственного дома, на виду у целой детской площадки и вблизи патруля! И везут в какое-то подозрительное место к не менее подозрительному типу! Однако ей не угрожали, не били и даже не обзывали — и это Нику настораживало. Что от не хотят? Выкуп от родителей? Развлечений в сауне? Или на органы сдать решили? От этой мысли девушку еще сильнее затрясло.
— А куда меня везете? — с трудом выговорила девушка, чувствуя, что еще немного, и она будет сама сотрясаться в таких же конвульсиях, как ее несчастное сердце.
— Куда сказано, — невнятно ответили ей.
— Кем?? Кто вам сказал? Ребята, выпустите меня, а? — Нике опять показалось, что ее выследил Никита.
— Да не боись ты, все ништяк, — широко заулыбался молодой человек. — Сама увидишь, куда подъедем. Э, Егорыч, вруби музончик?
В салоне заиграл шансон, от которого сердце Ники вообще взвыло и заорало благим матом.
— Скоро приедем, и сама все увидишь.
— Да я вам ничего не сделала!! Ничего!
Господин, которому принадлежал шикарный бас, подмигнул девушке.
— Плохо, что не сделала. Такая милашка могла многое бы сделать, а?
— Да не лезь ты к ней, — сказал водитель, имеющий сомнительную честь наблюдать за обескровленным лицом Ники, которая до боли в костяшках сжала кулаки. Он не беспокоился за нервную систему пассажирки, он беспокоился за возможные последствия — вдруг Марту не понравиться, как обошлись с девчонкой? Мало ли зачем она ему понадобилась…
Через минут двадцать-тридцать, которые показались Карловой целыми сутками, 'Мицубиси' бодро выехала из города, повернула на трассу, ведущую в соседний городок-спутник, а затем неожиданно для Ники заехала в частный охраняемый поселок с дорогими коттеджами, огороженный по периметру крепким забором. За время поездки девушка так и не узнала, куда и, главное, зачем ее везут, и теперь уже считала себя едва ли не будущей покойницей. И даже слегка с этим смирилась.
Попетляв по чистым мощенным светло-голубой плиткой улицам поселка, на которых важно стояли двух- и трехэтажные особняки, автомобиль затормозил около высокого бетонного забора, за которым высился в тени старых сосен и берез, огромный дом с черепичной крышей. Приехавших долго изучали в видеокамеру, висевшую над входом, и только потом впустили, распахнув широкие ворота. Как только машина оказалась на территории особняка, ворота бесшумно, но быстро закрылись. Ника проводила их воспаленными от затаившихся в уголках слез глазами. Казалось, вместе с воротами закрылась и ее возможность вернуться назад, домой. Все, она точно труп. Пока еще живой.
— Выходи, приехали, — велели Нике. Она, не ощущая своих ног, вышла на улицу, ступив кроссовками на мощенную аккуратную дорожку, вдоль которой были посажены не успевшие расцвести кустики и цветы. Сразу же почувствовала ни с чем несравненный терпкий и свежий запах смолы — рядом находился сосновый бор. 'Моя смерть пахнет деревом, — почти равнодушно заметила про себя девушка, — а выглядит, как дом моей мечты'.
Величественный и даже изящный дом, трехэтажный, светлый, фасады которого были отделаны красным рельефным кирпичом, а цоколь — темным естественным камнем, действительно казался домом мечты. Красивый парадный вход в форме шестигранного эркера, к которому вела белоснежная лестница с чугунными витыми перилами, как будто бы приветствовал бедную Нику одним своим видом.
Провожатые девушки стали оглядываться. Чувствовали себя здесь они и сами не слишком комфортно.
— Чето нет никакого, — озадачился бас. — Где охрана?
— Здесь. Куда прем? Что надо? — как черти из табакерки, вылези откуда-то двое суровых мужчин, из-под полов черных пиджаков которых виднелись кобуры. Они были постарше тех, кто сопровождали девушку, и казались не такими приветливыми. Тут же чуть в отдалении, около дороги, показались еще двое. Где-то громко залаяла собака, и Ника вздрогнула. ' А я так и не отомстила Укропу, не купила то летнее платье в 'Маске', не встретилась с Викой, не помирилась с мамой, не купила подарок папе на День Рождения и не влюбилась, — отстраненно подумала девушка. — И детей у меня не будет теперь… Мужа тоже. И в Италию никогда не съезжу'.
— Макс, здорово! Мы к Марту. Просил доставать девочку, — отозвался бас тут уже даже как-то почтительно, отступая назад. — Тачку вот нам велел малого взять, типа наша помята сильно… А девочку надо с ветерком прокатить… С удобствами.
— Сам ты помятый. Давайте, катите отсюда сами, с ветерком, не забывайте о делах в городе. Малой со своими ребятами один не управляется. — Отреагировал Макс. — Мусора лютуют.
— Это ты в цвет сказал, — согласился обладатель баса все так же почтительно. — 'Венеру' шмонали нехило на днях…
Этот самый Макс кивнул в ответ. Он был очень нервным и весьма неприятным на вид — не потому, что у него было какое-то страшное лицо, а потому что у него были колючие и злые глаза, почти не моргающие и жестокие.
'Наверное, он меня сейчас и прикопает за кустиками около этого сказочного домика', — подумала Ника вяло, узрев на каменном лице мужика рванный шрам, тянущийся через всю щеку.
— Доставить девочку? Ника, верно? Тебя ждут. Пошли за мной, — тем временем сказал второй владелец личной кобуры и, цепко оглядев девушку, повел ее за собой — но не в дом, а в сад с цветущими яблонями, сиренью и вишней. Неприятный мужик и двое других ее провожатых остались позади, обсуждая что-то непонятное и связанное в клубом 'Венерой'.
— Не отставай. Марту не дерзи и не смей устраивать истерик, поняла? — без особенных эмоций сказал, не оборачиваясь, проводник Ники. — Не открывай без причины рта, больше слушай и во всем соглашайся. И не говори слова против. Ни единого. Иначе рискуешь лишиться чего-нибудь важного, иначе…
— Иначе что? Радик, братишка, да ты меня монстром просто выставил, — сказал кто-то позади них. Голос был немного грубоватым, глубоким, и хотя и человек, которому он принадлежал говорил плавно и несколько насмешливо, но согласные произносил очень твердо. — Что теперь будет думать обо мне возможно будущая невестка?
Будущая невестка неизвестно кого моментально обернулась. Напротив нее стоял довольно высокий подтянутый светлоглазый блондин лет двадцати семи, с загорелой кожей, коротким волосами и легкой небритостью на слегка впалых щеках. В руках у него была раскрытая книга (кажется, 'Бойцовский клуб' Чака Паланика) и очень дорогой мобильный телефон с гарнитурой, крепящейся к его уху. На его крепких предплечьях, облаченных в безрукавку, виднелись татуировки — но не цветные и яркие, как, скажем, у Черри, а сине-черные, с 'сухими' рисунками: рукой, сжимающей заостренный кинжал, обмотанный проволокой, череп, в котором горела длинная свеча, какие-то надписи из пары букв на латинском; где-то на ключице мелькнула восьмиугольная звезда. Но долго в тату девушка не вглядывалась. Окинув разукрашенные бронзовые плечи любителя Паланика беглым взглядом, она внимательно стала всматриваться в лицо этого человека, пожелавшего встречи, и неожиданно ей показалось, что когда-то она его уже видела. Вот только когда и где?
— Невесткой? — наконец, выдавила девушка. Она перестала понимать, что такое твориться вокруг нее.
