настолько близко, Эгвейн могла точно сказать, что скоро уже ее отправят для испытания на Принятую, если только она не потерпит неудачу в чем-то другом. Но Башня с успехом выкорчевывала подобные недостатки. – «Как твое имя?» – спросила она.
«Алвистере», – ответила девушка с акцентом, который подтвердил ее догадку о происхождении. – «Зачем тебе? Пойдешь ябедничать Сильвиане? Это не поможет. Все подтвердят, что ничего не видели».
«Это плохо, Алвистере. Ты же хочешь стать Айз Седай и дать обет никогда не лгать, а сейчас ты хочешь, чтобы другие солгали ради тебя. Ты видишь некоторую несогласованность?»
Лицо Алвистере покраснело. – «Кто ты такая, чтобы читать мне мораль?»
«Я – Престол Амерлин. Пленная, но, тем не менее, Престол Амерлин», – большие глаза Алвистере стали еще больше, и через зал пронесся гул шепотков, а Эгвейн направилась дальше на кухню. Они не верили, что она станет продолжать себя так величать, одев белое и засыпая среди них. Что ж, они быстро разуверятся в своем заблуждении.
Кухня была большим сводчатым залом с серым полом. Длинный камин с решетками для жарки мяса не был разожжен, но от железных печей и духовок было так жарко, что она бы тут же вспотела, если бы не знала трюк, как с этим бороться. Ей часто приходилось трудиться на кухне, и, безусловно, придется снова. С трех сторон кухню окружали обеденные залы: для Принятых, для Айз Седай и для послушниц. Вспотевшая Госпожа Кухонь Ларас в безупречно чистом переднике, из которого при желании можно было бы сшить три платья для послушниц, сновала по кухне, размахивая длинной деревянной ложкой как скипетром, раздавая распоряжения поварам, их помощникам и поварятам, которые носились по ее распоряжениям с такой скоростью, словно она была королевой. А может и еще быстрее. Вряд ли королева станет бить кого-нибудь деревянной ложкой за то, что он двигался через чур медленно.
Большей частью пища уносилась на разнообразных подносах, порой серебряных, порой деревянных и возможно позолоченных, которые женщины уносили в сторону зала для Сестер. И это были не служанки Башни с Белым Пламенем Тар Валона на груди, а женщины в хорошо сидящих шерстяных платьях с вышивкой. Это были личные служанки Сестер, которые начинали свой длинный путь наверх в помещения Айя.
Любая Айз Седай при желании могла есть у себя в комнатах, хотя это означало, что ей придется повторно греть еду, а еще многим нравилось делить пищу с кем-то еще. До недавнего времени. Этот длинный поток женщин с закрытыми салфетками подносами был еще одним подтверждением, что Белая Башня покрылась паутиной трещин. Ей бы почувствовать удовлетворение. Под Элайдой находился фундамент, готовый развалиться. Но Башня была ее домом. И все, что она почувствовала, это печаль. И гнев на Элайду. Она заслужила низложение за одно только то, что натворила в Башне с тех пор, как получила посох и палантин!
Ларас удостоила ее только одного взгляда, медленно опустив подбородок, пока у нее их не получилось четыре, а затем продолжила размахивать ложкой и заглядывать через плечо к поварам. Эта женщина однажды помогла Суан и Лиане сбежать, поэтому ее привязанность к Элайде была невелика. Поможет ли она ей теперь? Она прилагала все силы чтобы не смотреть в сторону Эгвейн. Одна из помощниц, которая пока не отличала ее от остальных послушниц, улыбчивая женщина, почти заслужившая второй подбородок, вручила ей поднос с большой кружкой плещущегося внутри чая, с толстым ломтем хлеба, и с маслинами и рассыпчатым сыром на тарелке. Приняв все это, она вышла обратно в зал.
Снова повисла тишина, и все стали наблюдать за ней. Ну конечно. Они уже все знали, что ее вызывали к Наставнице Послушниц. Они хотели посмотреть, станет ли она есть стоя. Ей хотелось поерзать на скамье, чтобы устроиться поудобнее, но она заставила себя сесть как обычно. Это, безусловно, вызвало новый прилив жжения. Не такой сильный, как раньше, но все же достаточно сильный, чтобы она слегка сдвинулась, не сумев себя остановить. Странно, но она не чувствовала никакого желания поморщиться или поежиться. Встать, это да, но не что-то еще. Боль стала частью ее. Она приняла ее без борьбы. Она пыталась ее приветствовать, но, покамест, она еще с этим не справилась.
Она отломила кусок хлеба – здесь в муке тоже были долгоносики – и в зале возобновился тихий шелест разговоров. Тихий, потому что у послушниц приветствовалась тишина. За ее столом тоже возобновился разговор, хотя никто не пытался с ней заговорить. Это очень хорошо. У нее не должно быть подруг среди послушниц. Чтобы не дать им видеть себя одной из них. Нет. Ее цель совсем другая.
Покинув обеденный зал после того как вернула поднос на кухню, она обнаружила снаружи другую поджидавшую ее пару Красных. Одной из них была Кэтрин Алруддин, выглядевшая угрожающе в обильно украшенном красной вышивкой сером платье, с водопадом черных как вороново крыло волос до пояса и с шалью, петлей свисавшей с ее локтей.
«Выпей», – властно предложила она, протягивая ей оловянную кружку тонкой рукой. – «И запомни, до последней капли». – Вторая Красная, темнокожая с квадратным лицом, нетерпеливо поправила шаль и поморщилась. Очевидно, ей не нравилось даже казаться служанкой. Или это было вызвано неприятием содержимого кружки.
Сдержав вздох, Эгвейн выпила. Слабый отвар корня вилочника выглядел и на вкус был не лучше воды со слабым коричневым оттенком и едва заметным мятным привкусом. Даже не привкус мяты, а только что-то отдаленно его напоминающее. Первую кружку Красные, дежурившие возле нее поддерживая щит, торопливо дали ей выпить сразу после пробуждения и умчались по своим делам. Кэтрин немного упустила время, но даже и без этой дополнительной порции она сомневалась, сможет ли сильно направлять хоть какое-то время. И конечно недостаточно сильно, чтобы вышла хоть какая-то польза.
«Не хочу опаздывать на свой первый урок», – заявила она, возвращая кружку. Кэтрин приняла ее, хотя выглядела удивленной тем, что сделала. Эгвейн ускользнула вслед за остальными послушницами прежде, чем Сестра успела что-то возразить. Или вспомнить о наказании за отсутствие реверанса.
Первый же урок в простой лишенной окон комнате на тридцать мест, из которых послушницами было занято только десять, оказался абсолютным кошмаром, как, впрочем, она и ожидала. Однако, кошмар не для нее, независимо от результата. Инструктором оказалась Идрелле Менфорд, долговязая женщина с беспощадными глазами, которая уже была Принятой, когда Эгвейн впервые прибыла в Башню. Она по- прежнему носила белое платье с семицветными полосками на манжетах и подоле. Эгвейн заняла крайнее место, снова не став проявлять беспокойства по поводу жесткого сиденья. Надо просто выпить боль.
Стоя на невысокой кафедре в передней части комнаты Идрелле опустила свой длинный нос, с более чем очевидным удовлетворением снова увидев на Эгвйен белое платье. От этого ее обычно строгий взгляд даже несколько потеплел, что случалось нечасто. – «Что-ж, вы все уже далеко продвинулись от создания обычных шариков огня», – обратилась она к классу, – «но давайте посмотрим, на что способна новенькая. Она, знаете ли, многое о себе мнит». – Несколько послушниц захихикало. – «Сделай шарик огня, Эгвейн. Приступай, дитя!» – Шар огня? Да это одной из самых простейших упражнений, которым учат послушниц. О чем она?
Открывшись Источнику, Эгвейн обняла саидар, позволив Силе себя наполнить. Корень вилочника превращал поток в струйку, ниточку, хотя она привыкла к ливням, но все же это была Сила, и, не смотря на ничтожность потока, она принесла с собой радость саидар и ощущение жизни, а также усилило все чувства, в том числе ощущения. Это означало, что отбитый зад заболел во всю силу только что выпоротого, но она даже не шелохнулась. Вдохнуть боль. Она могла почувствовать слабый аромат мыла, которым умывались послушницы поутру, увидеть малейшую пульсацию жилки на виске Идрелле.
Часть ее хотела ущипнуть женщину за ухо потоком Воздуха, но для этого было достаточно только того количества силы, которым она обладала на данный момент. Поэтому вместо этого она направила Огонь и Воздух, и перед ней появился маленький огненный шарик зеленого цвета. Бледный, почти прозрачный.
«Очень хорошо», – саркастически сказала Идрелле. О, да. Ей хотелось начать с того, чтобы показать всем, как слаба Эгвейн. – «Отпусти саидар. А теперь, класс…»
Эгвейн добавила к зеленому голубой шарик, затем коричневый, серый, заставив их вращаться вокруг друг друга.
«Отпусти Источник!» – резко сказала Идрелле.
Желтый шарик присоединился к остальным, за ним белый и, наконец, красный. Быстро она добавила огненные кольца, одно внутри другого, вращающиеся вокруг шаров. Теперь красное было первым, потому что она хотела чтобы оно вышло меньше остальных, зеленое шло последним и вышло самым большим. Если
