дело?'-слова кривили губы, готовые прозвучать в любой момент.
- Это хорошо, - она вздохнула с некоторым облегчением. - Раз это был не вынужденный шаг, значит - по незнанию. Но тогда непонятно… Разве игроки не предупредили тебя, что в этой пещере есть места, куда таким, как мы с тобой лучше не совать нос?
- Как мы с тобой? - она подозрительно взглянула на горожанку, недовольная тем, что та объединила ее с собой так, словно между ними не стояла непреодолимая преграда городской стены. И не только.
- Не прошедшим испытание.
- Да в чем дело! - не выдержав, воскликнула Мати. - Ты можешь, наконец, объяснить!
- Ладно. Попробую. Это место, куда ты шла… Своего рода рынок рабов. Только тайный. Потому что происходящее там… Как, впрочем, и везде здесь, не совсем законно. В общем, там можно продать в рабство свободного.
- Свободный? В рабство? Но зачем! - она не могла поверить, что в мире найдется тот, кто по доброй воле, находясь в сердце живого города, решится на такой безумный шаг!
- Ну… Не на всегда. На время. Пока не отработает долг.
- Да какая разница! Хотя бы на один миг! Нет ничего, что могло бы стоить свободы!
- Деньги, конечно! Не всем повезло родиться в богатых и знатных семьях! Или ты думаешь, что в городе мало тех, кто рад плошке каши, которую служители бесплатно раздают нищим?
- Но мне казалось… В городе всегда можно найти работу, и…
- Работа есть. Но не все хотят работать.
- Работать не хотят, а в рабство продать себя готовы?
- А я разве сказала - 'себя'? Как ты думаешь, почему там толпятся одни мужчины?
- Почему?
- Да потому что именно мужчины должны и не хотят работать! И только они могут получить деньги другим способом! Ведь у них есть жены и дети, которые принадлежат не себе, а им!
- Так они продают… - Мати побледнела от гнева, начиная понимать…
- Ну конечно! - воскликнула Инна. - Обычно - детей. Чаще всего на один день и одну ночь. В результате те, кто зависит от них, кого они должны содержать, содержат их!
- Это… Это… - она не могла найти нужное слово. В ее душе все кипело от возмущения. - Мерзость! Однако, - стоило ей провести грань между собой и всеми остальными, и ярость исчезла, сменившись безразличием. В конце концов, какое ей дело до глупых чужаков? - В конце концов, они сами виноваты, - скривила губы Мати.
- Что? - горожанка с удивлением глядела на нее. Она не понимала… Это не могло быть правдой… Должно быть, она ошиблась, не расслышала, не так поняла… Не могла же эта молодая караванщица быть такой жестокой!
- Ну конечно, сами виноваты! Раз позволяют кому бы то ни было так обращаться с собой!
- Как ты можешь! - сначала она возмутилась, но потом, решив, что чужачка просто чего-то не понимает и потому говорит такие жуткие вещи, попыталась ей объяснить:
- Женщина и дети принадлежат мужчине!
- И это говорит живущая в городе Хранительницы!
- Дамир стала Хранительницей всего четыре года назад! До нее у нас был Хранитель!
- Но теперь-то она хозяйка города! Почему же ничего не изменилось?
- А ты думаешь, это так просто?
- Не знаю, - нервно дернула плечами девушка. - Только я считаю, что другие ведут с тобой себя так, как ты позволяешь им себя вести!
- Как можно позволять или нет? Ведь таков порядок вещей, и…
- Чепуха! - фыркнула Мати. - Я никому не принадлежу! Да, я буду идти по дороге отца до тех пор, пока не пройду испытание, что, слава богам, случится уже очень скоро. Но это совсем не значит, что я делаю лишь то, что велит мне отец! Я поступаю так, как хочу! А если бы он решил продать меня в рабство… Да я убежала бы! И все! Лучше смерть, чем это!
- Может быть, у вас в караване и так…
- Какая разница! Главное не место, а человек!
Инна вздохнула, качнула головой:
- Жизнь не такая простая, какой кажется со стороны… - на мгновение она замолчала, словно собираясь с мыслями, потом же медленно заговорила вновь: - Мой отец - купец. Не последний в этом городе. В доме всегда был достаток. Но отец хотел большего. Богатства. Войти в первую десятку. Стать поставщиком храма. Это как в игре. Чем больше выигрываешь, тем сильнее азарт. В общем, однажды ему удалось заключить очень выгодную сделку. Но там вышли какие-то накладки с поставками, кто-то что-то сорвал, кто-то закупил некачественную продукцию… Я не знаю всего. Знаю только, что отцу срочно понадобились деньги. И тогда он продал меня. На один день и ночь.
- Он мог просто взять в долг!
- Мог. Но никто бы не дал. Потому что те, у кого были деньги, хотели, чтобы он поскорее разорился. Так вот, он продал меня. А мне было двенадцать лет. Я была глупой, наивной девчонкой, которая ничего не понимала… И, главное, мне ведь никто не сказал, что он собирается сделать. И я пошла вслед за своим любимым папочкой…
- А сделка? У него все получилось?
- Да. Но…
- И на следующий день он выкупил тебя?
- Да. Но это уже ничего не могло изменить! Ни того, что случилось со мной за этот день, ни всего остального!
- Ты возненавидела отца.
- А как бы чувствовала себя ты на моем месте?
- Мне хорошо и на своем, - хмуро пробурчала караванщица. Ей не хотелось даже в мыслях допускать, что с ней могло бы произойти нечто подобное. А если собеседница надеялась вызвать в ее сердце хотя бы тень сочувствия, то тщетно.
Оно оставалось немо и безразлично, не вздрагивая, не замирая от боли.
И Инна поняла это. Светлые глаза девушки почернели.
- Знаешь что, - охрипшим вдруг голосом проговорила она, - когда я встретила тебя, мне казалось - ты просто любопытная караванщица, которой хочется увидеть что-то особенное. И я привела тебя сюда…
- Спасибо, - она огляделась вокруг, - мне здесь нравится. Славненькое место. Я никогда прежде не бывала в подобных ему. Хотя, наверное, такое есть в каждом городе, как у любого даже самого большого кувшина есть дно. А мне здесь нравится.
Действительно можно хорошо развлечься. Не то, что наверху, где все скучно и однообразно.
- Рада за тебя. Действительно, ты здесь своя: такая же, как большинство из приходящих сюда!
- А ты что, нет! - раздражительно бросила Мати. Ее начинал злить этот поучительный тон чужачки.
- Наверное. Но какой бы я ни была, мне удалось сохранить хотя бы частицу своего сердца, своей души! Я прихожу сюда… А, тебе-то какая разница? Здесь есть местечко, где тебе должно особенно понравится. Посреди пещеры.
- Да, мне уже советовали заглянуть туда. И что там происходит? - не ради ответа, который она его уже знала, а просто так спросила она.
- Бои.
- До смерти?
- Бывает и так, - проговорила Инна. Ее лицо стало совершенно холодным, отрешенным, скрыв от взгляда собеседницы все чувства, которые та не могла ни понять, ни, тем более, разделить. - Обычно до первой крови. Но если кто заплатит… За деньги можно все.
- Да, интересно… Пойдем?
- Иди одна. Не заблудишься, - и, повернувшись к караванщице спиной, она поспешно зашагала прочь.
- Куда это ты?
