Огонь с юга

бы старейшины всех деревень этого обширного острова. Крышу, находившуюся двумя этажами выше них, поддерживали столбы железного дерева, покрытые лозами с до блеска начищенными золотыми листьями. Балки над головой состояли из хитро вырезанных и ярко раскрашенных зверей: диких кошек, крюкозубых свиней, водяных быков и болтливых обезьян, которых выдумщики-дети называют хранителями леса.

Один из оравы старых слуг, которая таскалась повсюду с тех пор, как Корон захватил власть, седоволосый, чисто выбритый раб, смиренно преклонил колени на месте телохранителя, как раз позади вождя. Меченосец сидел чуть дальше в глубину, крепко сбитый юнец с бычьей шеей и намеком на заносчивость. Кейда не узнал его, но он редко видел Корона в сопровождении одного и того же раба. Редигал Корон выглядел настороженно.

Как будто нам нужно увидеть твое лицо. Корон, чтобы знать — ты станешь угождать Сафару, какой бы совет твой мудрый советчик ни нашептал тебе в ухо.

Вождь Редигал был могучего сложения, с длинными ногами, на добрую голову выше прочих вождей. Самый старший из собравшихся, начинающий седеть, он никоим образом не миновал еще пору своего расцвета. С крепкими мышцами и излучающей здоровье темной кожей под обилием украшений из топазов и серебра, трубивших о благоденствии его плодородных и мирных земель. Живой узор из скачущих золотых оленей украшал его пурпурную атласную рубаху, а преследовавшие оленей стрелки с луками были вышиты на его верхнем платье без рукавов.

В чем же дело, почему столь обласканный судьбой человек настолько бесхребетен? Получил бы я ответ или нет, если бы знал Редигала Адуна? Ты никогда не говорил мне, Дэйш Рейк, почему ты его так невзлюбил. Не он ли ключ к загадке неудач своего сына? Или дело в твоих верных спутниках. Корон, в этих седовласых заморинах, что всегда у твоего локтя с тех пор, как ты присвоил себе достояние и звание своего отца? Те из нас, кто думал, что это преходящая помеха, разумеется, оказались неправы; ибо приемные сыновья и племянники вступают в ближний круг по мере того, как старики удаляются на покой с немалыми удобствами и роскошествами.

— Мы ждем кого-то еще? — Кайд стоял, сложив руки, и глядел на Сафара, откинувшегося на многочисленные подушки у северного конца великолепного ковра, устилавшего огромный покой.

Кейда заметил, что у всех прочих по одной подушечке с ярким узором из гранатов.

— Не сядем ли мы?

— Конечно, — непринужденно произнес Сафар. — Посмотрим-ка, не можем ли мы определить смысл этого переполоха. Ты поступил мудро, решив искать моего совета, прежде чем позволить слухам разнести ненужную тревогу по всему югу Архипелага.

Кейда использовал это время, чтобы устроиться лицом к хозяину. Кайд, сев, замкнул четырехугольник стран света и принялся тщательно изучать Корона взглядом. Раб Корона нахмурился и подался вперед, что- то зашептав на ухо господину. Кейда услышал звон, когда Телуйет встал на колени позади него, как и положено в высоком собрании рабу, готовому обнажить меч и умереть за своего господина.

Позаботимся, чтобы ни в чем подобном не возникло необходимости.

— Мы ожидали тебя, самое раннее, нынче к ночи, — обратился Кайд к Корону с тенью ядовитой насмешки. — Отрадно видеть, что ты предпочел поторопиться, когда нам предстоит решить, как вести себя перед лицом столь грозной опасности.

— А вот ты как раз слишком торопишься, — прервал его Сафар с неприятной улыбкой. — Нам следовало бы прочесть знамения для этого совета.

— Я читал в небесах каждую ночь, пока мы сюда добирались, — сказал Кайд с едва скрытым презрением.

— Как и я, — громко заговорил Кейда, не дав Сафару возразить. — Рогатая Рыба восходит — ясный знак, что нам не следует пренебрегать руководством звезд. Небесный Рубин, двигаясь из дуги дружбы в область наших врагов, советует быть храбрыми и едиными.

— Он лежит на одной линии с Топазом, что отмечает год, — добавил Кайд. — Яснее ясного, что эти события поистине важны.

— Оба эти камня оказались по направлению прямо против Аметиста, камня, помогающего рождению новых мыслей, талисмана от гнева, — продолжал Кейда, скрывая раздражение по поводу того, что Кайд перебил его. — Аметист движется вместе с жемчужиной Малой Луны в небе, где мы ищем знаков, говорящих об участи наших детей. Яснее некуда: если мы хотим избавить свое потомство от будущих бед, мы должны действовать сообща.

— И Аметист, и Жемчужина движутся среди звезд Морского Змея, — неожиданно заговорил Корон. — Это сложный знак, он может намекать на тайных врагов и неожиданные опасности, и прежде всего — для детей. Мы должны быть осторожны в своих суждениях, и ты в особенности, Дэйш Кейда, ибо Жемчужина весьма значимый символ для твоего владения.

— Бриллиант, означающий верховенство, лежит в дуге братства, окруженный звездами Чаши — это совет все делить меж друзьями и союзниками, — Кейда не сводил глаз с Уллы Сафара.

— Но дуга, в которой находится Опал, Большая Луна, говорит о необходимости позаботиться о себе, так что мы должны положиться на собственное чутье. Она сияет сквозь ветви Древа Кантиры, которое напоминает о круговороте бытия — жизни, смерти и возрождении. — Светлые звериные глаза Уллы Сафара почти скрыли жирные складки. — Как прорастут семена кантиры, если их сперва не опалит огонь? Мой долг, долг правителя этого владения — позаботиться о том, чтобы мы нашли себе достойного предводителя. — Сафар скоро и небрежно хлопнул в ладоши, загремев при этом агатовыми браслетами.

Это первое, властитель Сафар. Твое отношение к прорицательским обязанностям, самое меньшее, безответственно, не говоря уже о возможности для тебя унизить моего сына или сына Кайда под видом оказания им чести, а затем оспорить любое толкование самых простых знамений, какое они ни дадут.

Исполнительный слуга торопливо вбежал в чертог, неся небольшую окованную медью клетку из белых прутьев. Он преклонил колени перед Сафаром, поставил клетку на пол и отступил с таким низким поклоном, что ударился лбом оземь с явственным глухим стуком. Кое-как поднявшись, он убежал через дверь.

Сафар с кряканьем подался вперед, объемистое брюхо мешало его попыткам дотянуться до клетки. Открыв ее, вождь Улла сунул внутрь жирную лапищу и достал маленькую зеленую ящерку — веер черных чешуек венчал заостренную головку, черная полоса бежала по спине до кончика костистого хвоста.

— Мы готовы?

Не дожидаясь какого-либо ответа, вождь Улла полууронил-полубросил пищащее пресмыкающееся на ковер между ними. Оно приземлилось со шлепком и скорчилось, растопырив длинные пальцы по незнакомой поверхности, покачивая головой и пробуя воздух осторожным языком. Затем сделало несколько неуверенных шагов в направлении Корона, прежде чем замереть, в испуге подняв гребень из чешуек над головой. Круто повернув, ящерка бесшумно засеменила к Сафару и пропала в подушках, нагроможденных за спиной толстяка.

— Судя по всему, ответственность за проведение нашего совета остается на мне, — заметил Сафар с нескрываемым самодовольством, меж тем как его телохранитель начал поспешно искать ящерку среди подушек.

— Впрочем, когда подступают столь нешуточные заботы, нам следует обращаться ко всем возможным предсказаниям, — с подобающей сдержанностью осадил его Кайд.

— Давайте изучим небеса на закате, облака и полет речных птиц, — предложил Кейда.

Уж их-то ты не мог натаскать, как ящерку, которая последовала какому-нибудь неуловимому запаху.

— Очень хорошо. — Сафар изобразил изумление и сделал вид, будто пытается встать. — Мы можем снова собраться утром.

— Ты меня неверно понял, — резко произнес Кейда.

— Мы обсудим эти угрозы теперь, — настойчиво подхватил Кайд.

— Мы должны обратиться ко всем доступным нам знамениям, чтобы провидеть наилучший образ действия, прежде чем приступим к действию, — осторожно согласился Редигал Корон. Седовласый раб за его плечом сохранял бдительность.

— Как пожелаешь, — Сафар пожал мощными плечами и опять устроился на подушках. — Теперь, Дэйш Кейда, как ты думаешь, что ты видел на заросших берегах Чейзенов?