Огонь с юга

настойчиво предложил Кайд.

— Если меня что и беспокоит, то это колдовская скверна, — нежно проговорил Сафар. — Мой долг перед людьми — хранить их от любого соприкосновения с этой мерзостью.

— Я всегда верил в невиновность тех, кого против воли коснулась волшба, — твердо сказал Кейда.

— Как и я, — кивнул Кайд.

— Между тем многие из моих книг утверждают обратное. — Сафар покачал головой, прекрасно изображая сожаление. — Очищение приносит плоды далеко не всегда. Те, кто отправится на войну, вполне могут оказаться изгнаны со своих островов.

— В этом споре приводятся несокрушимые доводы с обеих сторон. — Когда Редигал Корон заговорил, его раб подался вперед и шепнул какие-то торопливые слова.

— Тем больше причин не лезть на рожон, пока не возникнет угроза для моих вод, — вздохнул Сафар.

— Ты думаешь, твои люди поблагодарят тебя за то, что ты тешился отвлеченными вопросами когда однажды, проснувшись, они увидят, что колдовство осаждает их? — отрубил Кайд.

Думаешь, я поверю, будто ты изучаешь свои летописи и все эти обширные тома доводов и наблюдений, когда ты едва ли научен грамоте, и, что еще хуже, ты этого не стыдишься, жирный и потный боров, не видишь позора в подмене мудрости наглостью, с помощью которой и правишь своим огромным владением?

Кейда изучал хитрое лицо Сафара. Ниже покрытых растительностью челюстей он увидел решительно выпяченный подбородок, а светлые глаза излучали неприязнь.

Я мог бы сидеть здесь и болтать, пока солнце не сядет, а обе луны не взойдут и не зайдут, а ты так и не согласишься биться с этими неведомыми захватчиками. Я бы мог привести сюда Итрак и добиться, чтобы она вновь пережила каждый чудовищный миг своего испытания, но результатом станет то, что у тебя вызовет приятную щекотку вид женщины в горе. Телуйет говорил мне, как тебе по вкусу синяки у твоих наложниц. Ты засядешь здесь, в своей огромной крепости, точно жаба под скалой, и будешь наблюдать, как владения к югу от твоего одно за другим попадают в руки этих нечестивых колдунов, и даже счастлив будешь видеть, что твои соперники достались в жертву такому врагу. Ты станешь биться только тогда, когда чародейство начнет угрожать владению Улла.

Тут ужасное подозрение холодом пронеслось по хребту Кейды.

А будешь ли ты биться? Или, если найдешь то, что ищут эти мерзостные дикари, ты предложишь им сделку ради мира в твоих землях? Тебя не обеспокоит, если любой чужой остров в южных морях осквернится волшбой, лишь бы все, над чем ты властвуешь, продолжало служить твоим гнусным прихотям.

Кейда принялся разглядывать ползущие вперед бесчисленные усики зеленых лоз и более темные листья, которые вились по рыжеватому шелковому ворсу ковра. Синие цветы лоджена, казалось, в беспорядке мелькают среди белых трубоцветов и путаницы желтых ползучих огоньков.

Ковер может выглядеть как мешанина видений, посетивших ткача, пока он работал за станком. В конце концов, никто не видел ткача, повторяющего узор, и нет украшения, которое одинаково использовалось бы дважды на расстоянии вытянутой руки от тебя, не так ли? Встань, сын мой, и раздели разные сущности. Проследи каждую отдельную составляющую. Тогда ты увидишь рисунки, сокрытые от неопытного глаза теми, кто их создавал.

Кейда оторвался от изысканного переплетения темных лоз, бегущих наискось через ковер, от трубоцветов и ползучих огоньков, образующих свой особый узор на пустых участках.

Он поглядел на Сафара, а затем на Редигала Корона.

— Есть другие возможности, которые мы могли бы рассмотреть.

— Послушаем! — Судя по отчаянию Ритсема Кайда, он осознал: Улла Сафар не собирается ничего делать.

— Даже собственными глазами посмотрев на этих чудовищ, мы ничего не узнали о чародействе, кроме того, насколько большое зло влечет оно за собой. — Кейда сглотнул. — Как ты говоришь, на памяти живущих никто в этих краях не видел волшебников. Но жителям северных островов не выпало такого счастья. Мы все слышали о варварских набегах, о захвате пряностей и рабов и о грабеже купеческих галер.

— Это ничего нам не дает. — Сафар не сдвинулся с места. — Мой отец говорил мне, что в минувшие дни страны, терзаемые волшебниками и находившиеся у границы беспредельных земель, дорого платили варварам за драгоценные камни. Таким образом в тех краях царил мир — до тех пор, пока было возможно откупаться от захватчиков, возомнивших о себе невесть что из-за своих чар, а не проливать кровь жителей Архипелага. — Кейда порадовался тому, что увидел на лице Кайда, застигнутого этим неожиданным замечанием врасплох. Раб позади Корона тоже внимательно наблюдал. — Не можем ли мы попросить северных владык поделиться знанием о том, как им удалось удержать в стороне чародейство и не позволить колдовству запятнать их земли?

— Это было бы поистине отчаянным шагом, — сказал Кайд с отвращением.

— А разве не настали отчаянные времена? — спросил в ответ Кейда.

Сидевший с мрачным лицом Редигал Корон медленно кивнул, в то время как седовласый раб придвинулся чуть поближе, что-то шепча.

— А не очутимся ли мы между двух огней, если эти северяне подумают, что оказание подобной помощи дает им право на наши земли?

— Я бы и задумываться о таком не стал. Их лазутчики разузнают все о каждом нашем морском пути, о богатстве и силе каждого нашего острова. Ты вполне мог бы перерезать горло своему сыну или предложить дочь первому встречному проходимцу, привязав за щиколотки к столбикам кровати! — Негодующий возглас Сафара эхом прокатился по всему залу, но ни один из владык не обратил на него внимания.

— Как может напасть любой из владык дальнего севера, если между нами весь Архипелаг? — Кейда поглядел на Корона. — Кроме того, полагаю, они бы рассчитывали на то, что мы сдержим этот поток зла. Испытывая постоянную угрозу в лице волшебников беспредельных земель, северяне вряд ли порадуются вести о натиске колдовства с юга.

— Мой отец говорил мне, что северные владыки выгоняли варварских волшебников, нанимая к себе на службу чародеев, — ядовито заметил Сафар.

— Я читал, что им удалось стравить колдунов между собой, — неожиданно вставил Корон.

— Между собой? — задумчиво протянул Кейда. — Это мы можем попробовать.

— И сделать владение Чейзенов огневым рубежом, — мрачно заметил Кайд.

— Их земля уже запятнана волшбой!

— Тогда пойди и разожги истинный огонь, — огрызнулся Сафар. — Выжги каждый остров и риф до голой земли, до обугленных камней, и присыпь сверху горелыми костями захватчиков — для полноты картины.

— А тебе не кажется, что эти дикари с их чародеями могут дать отпор такому нападению? — Издевка в голосе Кайда слышалась куда как менее явственно.

— А что, как вы думаете, попросят у нас северные владыки в обмен на их тайное знание? — И Корон в неуверенности перевел взгляд с Кейды на Кайда.

— Сталь, разумеется. — Сафар недружелюбно посмотрел на Ритсема Кайда. — Всю, какую мы сможем им дать, и еще сверх того. Не сомневаюсь.

— Давайте… — Стук в дверь прервал Кейду. Он сузил глаза, глядя на Сафара, который даже не потрудился убрать с лица самодовольное выражение.

— Войдите.

То был гладколицый прислужник, мастер рассыпаться в любезностях.

— Госпожа Миррел посылает свои добрые пожелания и спрашивает, не почтите ли вы своим присутствием ее прием.

Какой тайный знак, каким образом увиденный, вызвал тебя, как только Сафар понял, что теряет свои позиции в споре?

Кейда рискнул бросить понимающий взгляд на Кайда, но владыка Ритсем ничего не заметил. Он сидел