Огонь с юга

с каменным лицом, глядя внутрь себя мысленным взором. Редигал Корон ловко воспользовался возможностью переговорить с доверенным рабом. Телохранителю Уллы Сафара выпала незавидная роль — поднимать своего хозяина на ноги.

— Мы не разочаруем госпожу Миррел. — Толстяк тяжело вздохнул и вытер пот со лба. — Нам стоит о многом подумать, прежде чем мы побеседуем снова. — Он вышел из зала, яростно хмурясь.

— Мой господин. — Вскочив на ноги в тот самый миг, как только позволили приличия, Телуйет встал перед Кейдой и протянул руку. Тот молча отмахнулся от его помощи, вопросительно подняв бровь. Ничуть не изменившись в лице, Телуйет незаметно для окружающих пожал плечами.

Итак, ты не лучше меня представляешь, насколько далеко мы продвинулись.

Выходивший из зала Ритсем Кайд с виду был совершенно спокоен, а лицо его раба Ганила вполне могло быть вырублено из железного дерева, того самого, из которого, как правило, делают самые прочные в Архипелаге колонны. Редигал Корон все еще говорил со сладкоречивым старым евнухом, а телохранитель неуверенно топтался поблизости. Кейда увидел, что привратники прислушиваются к разговору с нескрываемым любопытством. Телуйет проследил за взглядом хозяина.

— Кажется, частое применение хлыста не обеспечивает должного порядка в этом доме, мой господин. — Его замечание было достаточно громким, чтобы его услышали привратники.

— Не тебе и не здесь обсуждать обычаи чужих домов. — Укор Кейды был в лучшем случае небрежным. — Пойдем-ка, отдадим дань уважения Миррел Улле и посмотрим, не проявит ли она подобающую в таких обстоятельствах учтивость.

— Ты не хочешь переодеться? — спросил Телуйет, когда они миновали привратников.

— Мне не кажется, что я сильно вспотел. Если же мы задержимся, то до самого отъезда домой придется выслушивать от Миррел колкости по поводу нашего опоздания.

Пусть кто-нибудь из осведомителей в этом муравейнике передаст ей новую сплетню.

Телуйет сдержанно кивнул, указывая на нужную лестницу:

— Ритсем Кайд и Редигал Корон хотят искать помощи на севере. — Он произнес это тихо, имитируя доверительный разговор, но достаточно громко для внимательных ушей.

— Вряд ли они хотят этого больше, чем мы, Дэйши, — вздохнул Кейда. — Будем надеяться, что завтра мы найдем решение получше.

Разумеется, Сафар пойдет на попятный и поддержит образование союза, чтобы мы сами смогли изгнать захватчиков. Он не станет ставить под удар свое влияние, уступая его малоизвестным владыкам, которые вполне могут прибрать к рукам и его земли, если уж их пригласят в наши края.

— Отсюда на восток, мой повелитель.

Пока Телуйет бормотал указания, ведя Кейду через лабиринт коридоров, тот неустанно размышлял, что может случиться, если Улла Сафар заупрямится.

Джанне предостерегала тебя: эта жирная жаба может понять, что ты морочишь ей голову. Она в этом не сомневалась. Но что, если и впрямь есть на севере какой-нибудь достойный владыка, который в состоянии рассказать нам, как избавиться от чародейской угрозы? Не сможем ли мы найти союзника, достаточно сильного, чтобы сбросить Уллу Сафара, когда все это кончится? Возможно, тебе и Кайду стоит изучить такую вероятность. Заключив подобный союз, преследующий одну-единственную цель, вы будете в состоянии доверять друг другу… Если заранее договоритесь о том, как делить полученные богатства. Но кому отойдет этот остров и могучая твердыня Деразуллы? Неужели ты так сильно ненавидишь Сафара, чтобы спокойно глядеть, как владение Ритсем богатеет и расширяется за счет падения Уллы? Трудный вопрос. Кайд, разумеется, никогда бы не позволил достоянию Улл перейти к Дэйшам, это яснее ясного.

Такие размышления занимали Кейду весь путь по длинным проходам и лестницам. Покои многочисленных жен Уллы располагались над рекой, и его первая жена Миррел Улла хозяйничала в целой веренице великолепных залов, где воздух освежали душистые ветры с далеких холмов. Рабыни в соблазнительно прозрачных платьях и ярких украшениях из эмали с улыбкой поприветствовали Кейду у дверей.

— Как я вижу, Сафар может похвастаться целым отрядом новых наложниц, — небрежно бросил он Телуйету.

— Хотел бы я знать, не пустил ли он старых плыть по реке, и если да, то много ли они проплыли, — мрачно пробормотал тот.

Когда они зашли внутрь, Миррел Улла отвернулась от окна. Окна в этом зале тянулись от пола до потолка и выходили на широкую террасу, затененную кокосовыми пальмами, за которыми тщательно ухаживали, и маленькими деревцами в декоративных горшках. Кейда встал так, чтобы его обдувало ветерком, но особой прохлады все равно не почувствовал.

— Мой господин Дэйш, вы почтили наш смиренный дом своим присутствием. — Миррел, изящно сложенная женщина среднего роста, приблизилась, раскинув звенящие золотом браслетов руки в радушном приветствии.

— Ни один дом не может быть назван смиренным, когда его украшаешь ты. — Кейда взял ее руки и коснулся их губами, стараясь не зацепиться бородой за одно из нарядных колец.

Миррел кокетливо рассмеялась, положив темную, как черное дерево, руку на затянутую в черный шелк грудь. Ткань была обильно украшена крохотными стеклянными бисеринками, вшитыми в узоры словно бы из перьев сказочной птицы, серебристых, окаймленных золотом. Облегающее, с низким вырезом, соблазнительно приоткрывающее руки и грудь, платье густо серебрилось, переливаясь золотом при каждом движении. Юбка была собрана из отдельных полос ткани, каждому из которых швеи придали вид поблескивающего пера, отчего сильно выигрывали стройные ноги Миррел.

Твои осведомители открытым текстом сказали тебе, что Джанне прибыла, демонстрируя нарядом все богатство и мощь владения Дэйш.

Миррел уже глядела куда-то мимо Кейды, и суровое выражение ее глаз плохо сочеталось с мягким зовом искусно подкрашенных губ.

— Ритсем Кайд! Добро пожаловать, более чем добро пожаловать, и тебе, и Тэйсье!

Кейда поклонился и отошел, предоставив Миррел возможность свободно приблизиться к Кайду. Редигал Корон и его старшая жена подошли следом, и Миррел быстро собрала гостей в кружок. Мони Редигал с внушительных размеров свитой направилась к младшим женам Уллы, собравшимся тесной и внимательной кучкой. Наряды их покроем походили на платье Миррел, но были порядком попроще. В зале поднялся шум, когда рабы, сопровождающие своих хозяев, сгрудились в сторонке, чтобы обменяться между собой новостями, терпя при необходимости присутствие и старших рабов Деразуллы.

Кейда с интересом оглядывался, стараясь не поймать ничей взгляд и не обречь себя тем самым на участие в разговоре до тех пор, пока не появится Джанне. Зал для приемов был, разумеется, достоин восхищения. Оконные ставни сандалового дерева были покрыты самой что ни на есть тончайшей резьбой, какую только могли исполнить резчики-островитяне, коричневые полы были натерты воском до зеркального блеска. Облицованные изразцами стены давали хозяевам еще один повод похвалиться перед гостями. На покои Миррел пошли роскошнейшие изразцы, пользующиеся большим спросом в торговле. Гости входили в зал через дверь, по одну сторону которой золотые изразцы создавали подобие закатного неба, а по другую зеленые напоминали о весенних полях. Когда Кейда медленно направился к окну, справа от него зелень плавно перешла в небесную голубизну, а слева золотистые оттенки уступили место ненавязчиво-красным. В простенках меж высоких окон цвета сгущались, растворяясь в темно-лиловом. Качество примененных красок поражало даже искушенный взгляд и добавляло помещению особой утонченности.

Создается впечатление радуги. Вполне подходящий символ для Миррел с ее бесконечными метаниями.

— Мой господин. — Телуйет возник рядом, с хрустальным кубком в руке.

— Я заметил, что ни у нас в покоях, ни у Джанне нет таких великолепных изразцов, — вполголоса произнес Кейда. — Не полагаешь ли ты, что это оскорбление? Следует ли нам постараться об этом забыть или придумать, как посчитаться?