Огонь с юга

А знаешь ли ты, что одна из ваших служанок рассказала Телуйету, как ты посылала своего телохранителя ловить мышей для твоей кошки, чтобы поиздеваться над ним, а сама этим любовалась?

Кейда доброжелательно улыбнулся девушке.

— Это достаточно простая история.

Не бойся, Чэй, у меня хватит опыта преподнести такой рассказ, как ничем не примечательный.

— Дэйш Рэйк, мой отец, поднялся на вершину своей наблюдательной башни, где держал кое-каких птиц, которых ценил за вещий дар. У него был обычай выпускать их на заре, чтобы читать их полет и одновременно любоваться рассветным небом.

И теперь я понимаю, почему он ценил такие мгновения уединения и раздумий и так ревностно их берег.

— В то утро ограждение обрушилось, и он упал, чтобы встретить у подножия башни свою смерть. Вот, собственно, и все. — Кейда развел руками.

— Совершенно непредвиденно. — Чэй в ложном изумлении покачала головой.

— Как это вас, наверное, потрясло, — запинаясь, пробормотала Лэйса. — Пережить такую утрату…

— Это случилось давно. — Кейда кивнул с видом человека, покорного судьбе. — Мало-помалу привыкаешь с этим жить.

— Если бы только там оказался кто-то, кому ведомы тайны полета птиц. — Чэй прикинулась озабоченной. — Дэйш Рейк только выпустил их, — объяснила она Лэйсе, прежде чем обернуться к Кейде, блеснув глазами. — Как ты полагаешь, он рассмотрел что-то в их полете, пока падал? И умер, не успев ни с кем поделиться?

Ты просто ищешь для себя обычного развлечения в чужом горе, Чэй. Улла Сафар, по всей вероятности, хочет воскресить эту старую басню, будто Дэйш Рейк увидел нечто, предвещающее ужасное бедствие его владению, столь страшное, что бросился вниз, чтобы умереть. Он думает, это отвлечет нас всех от вторжения к Чейзенам…

— Дожди в тот год выдались необычайно сильные, каменная кладка была стара, раствор искрошился. — Кейда обращался к Лэйсе; голос его ни на миг не дрогнул. — Смерть отца научила меня, что никто, сколь угодно могущественный, сколь угодно высокопоставленный, не защищен от внезапного падения.

Глотни этого, Чэй, и от всей души желаю тебе подавиться.

— А как он мог позволить, чтобы его обсерватория пришла в такое запустение? — И Чэй опять покачала головой. — Тебе пришлось разрушить башню до основания, не так ли?

— Она оказалась достаточно крепкой, но я решил перестроить ее из уважения к памяти Дэйша Рейка. — Кейда по-прежнему не сводил глаз с Лэйсы.

После того, как мы разобрали башню по камушку до самого основания в поисках ответа.

— Мой отец был слишком занят заботами о нуждах наших людей после опустошительных бурь. Возможно, потому он и медлил с тем, чтобы посмотреть, какой ущерб нанесен его собственному дому, — ровным голосом продолжал Кейда. — Я увидел в его смерти окончательное подтверждение слов, которые он неустанно повторял мне при жизни. Он говорил, что владыка должен обращать внимание на любую мелочь, заботясь о том, чтобы всякая вещь, всякий человек вносил свой вклад в поддержание могущества земель и их владыки.

Это не единственное возможное истолкование. Я не забыл изучить осыпавшееся ограждение, ища любые признаки злой воли, приведшей к бедствию. Мы с Джанне перерыли все мудрые книги в поисках намека, как разгадать столь пугающее знамение.

— Отец всегда говорил, что моему брату надлежит размышлять о таких делах, — с неуверенностью произнесла девушка.

— Твой отец мудрый человек, — заверил ее Кейда. — Первейший долг владыки — чтить и толковать знамения, важные для владения и живущих в нем людей, точно так же, как первейший долг жены владыки обеспечить их непрерывное процветание. — Ему не понадобилось смотреть на Чэй, чтобы понять: она хмурится, уловив нелестный намек.

— Конечно, смерть Дэйша Рейка лишила тебя также и его жен, — гадко заметила она. — А заодно их мудрости, которая могла бы направлять тебя на нужный путь в столь трудное время.

— Я был тогда женат на Джанне Дэйш относительно недолго. — Кейда помедлил и нежно улыбнулся своей старшей жене. — Моя мать и ее названные сестры полностью доверяли ей как новой первой женщине владения и, разумеется, не желали бросать ей вызов, оставшись с нами.

И тогда они ушли, и каждая унесла свое горе во владение, где родилась, оставив меня с моей скорбью. И ты никогда не узнаешь, какой сердечной боли мне это стоило, Чэй.

— Надеюсь, ты меня извинишь — я должен поговорить с Редигалом Короном, — улыбнувшись Лэйсе, которая выглядела крайне потерянной, Кейда поклонился и отступил.

Посмотрим, не проговорится ли Корон, почему здесь опять бередят самую тяжелую рану нашего владения. Мне лучше бы заодно предупредить Джанне, и, думаю, Телуйету стоит отказаться от ночи с одной из здешних юных рабынь — надежды что-нибудь через нее узнать почти нет. В любом случае, смерть Дэйша Рейка не могла явиться отдаленным предвестием нынешнего бедствия. Мы увидели бы что-то еще, какую-нибудь свежую примету, которая приковала бы наши мысли к смерти моего отца. Если бы я что- то упустил, не проморгал бы Сиркет. Я поделился с ним всеми своими предположениями об участи Дэйша Рейка. И он не менее бдительно, чем я, ищет хоть какой-то знак, который мог бы подтвердить или опровергнуть любую из догадок.

— Мой господин. — Телуйет подошел к Кейде с кувшином все того же проклятого сока лиллы и наполнил протянутый кубок.

— Ты здоров? — Он более пристально посмотрел на своего верного раба.

— Не уверен. — Губы Телуйета были поджаты, кожа посерела.

— Что с тобой? — Кейда заметил бусины пота на лбу телохранителя, которых было слишком много, чтобы отнести их на счет жары.

— Спазмы в желудке, — сдавленно ответил раб.

— Когда это началось? — Кейда нахмурился.

— Прости меня, мой господин, я и впрямь очень болен, — произнес Телуйет сквозь стиснутые зубы; на щеках его перекатывались желваки.

— Выйдем. — Кейда вручил кувшин и кубок ближайшей служаночке и повлек телохранителя к двери. Телуйет с трудом добрался до лестницы, после чего сложился вдвое и упал на колени в приступе рвоты. Кейда снял с него шлем и стал держать за плечи сотрясаемого судорогами раба. Телуйет застонал и попытался встать, дрожащей рукой вытирая холодный пот с лица. Тут его одолел новый приступ. Кейда порывисто вздохнул, сдержав дурноту, вызванную скверным запахом.

— Мой господин? — Рядом возник встревоженный Бирут.

— Найди какого-нибудь слугу, чтобы убрать здесь, — приказал Кейда. — Я отведу его в наши покои.

— Мой господин… — в голосе Бирута прозвучала неуверенность.

— Я едва ли смогу сейчас вернуться. — Кейда указал на свою забрызганную рвотой одежду. — Передай Джанне, что я дам Телуйету лекарство и присоединюсь к ней, как только удостоверюсь, что с ним все в порядке.

Бирут кивнул, ему только и оставалось, что повиноваться. Он повернулся, готовый идти.

— Погоди. — Кейде удалось поставить Телуйета на ноги, придерживая его рукой. — Как отсюда попасть в главный коридор?

Бирут поморщился.

— Мне лучше идти с тобой.

— Я могу указать дорогу, — хрипло произнес Телуйет.

— Ты не можешь оставить этого новичка одного охранять Итрак и Джанне, Бирут, только не здесь, —