— Ротшильдами от времени, — с треском материализовался мистер Эйнштейн.

— Способными проникать в измерения, доступные далеко не каждому, — электролампочкой вспыхнул мистер Флетчер.

— Свободными от оков бренной плоти, — прибавил Олдермен.

— С Бесконечным Дополнительным Временем, — выдохнул Стэнли Нетудэй.

— Заговоренными, — молвил мистер Порокки.

— Пришлось разложить все по полочкам, — сказал мистер Флетчер. — Как же иначе. Надо забыть, кем ты был раньше. Это первый шаг. И перестать бояться призраков прошлого. Тогда получаешь возможность выяснить, кто ты теперь. Кем можешь стать.

— Поэтому мы отбываем, — сообщил Олдермен.

— Куда?

— Куда глаза глядят. Будет очень интересно узнать, с чем это кушают, — усмехнулся Соломон Эйнштейн.

— Но… но… мы же отстояли кладбище! — ахнул Джонни. — Было собрание! И Бигмак… и я выступил… и телепередача… там столько про него говорили! Никто ничего не будет здесь строить! Сюда натуралисты приходили, и вообще! Разверните бульдозер! Мы спасли кладбище.

— Но оно нам больше не нужно, — сказал Олдермен.

— А нам нужно! Мертвецы воззрились на него.

— А нам нужно,—повторил Джонни. — Нам… нам очень нужно, чтобы оно было…

Пыхтел дизель. Бульдозер мелко подрагивал в такт. Мертвецы — если это еще были мертвецы, — казалось, задумались.

Потом Соломон Эйнштейн кивнул.

— Чтоб я так жил, мальчуган прав, — сказал он писклявым от волнения голосом. — Куда деваться, каждому таки свое! Живые должны помнить, мертвые — забывать. Сохранение энергии.

Грохот дизеля смолк.

Мистер Порокки поднял руку. Она сверкала, как фейерверк.

— Мы вернулись попрощаться. И поблагодарить тебя, — сказал он.

— Да подумаешь…

— Ты выслушал. Ты рискнул. Ты был там. Медали дают и за то, что ты был в определенное время в определенном месте. Тех, кто просто был там, люди забывают.

— Да. Я знаю.

— Но теперь… нам пора.

— Нет, погодите… — сказал Джонни, — я должен спросить…

Мистер Порокки обернулся.

— Да?

— Э…

— Да?

— А… ангелы? Ну, вы понимаете… Или… всякие там черти? Очень многие хотели бы знать.

— О нет. Сомнительно. Ничего… этакого. Это выдумки живых. Нет.

Олдермен потер бесплотные руки.

— Я думаю, все обстоит гораздо интереснее.

Мертвецы уходили. Некоторые на ходу вновь превращались в сияющий туман.

Кое-кто направился в сторону канала. Там виднелась лодка. Очертаниями она смутно напоминала гондолу. На корме, опираясь на уходящий в воду шест, стояла темная фигура.

— Вот мой транспорт, — сказал Уильям Банни-Лист.

Какой-то он немножко… извините, нереальный, — сказал Джонни.

— Ну, я полагаю, попытка не пытка. Не понравится, переберусь куда-нибудь еще, — сказал Уильям Банни-Лист, ступая в гондолу. — Вперед, товарищ!

— ВПЕРЕД ТАК ВПЕРЕД, — согласился перевозчик.

Лодка скользнула от берега. Канал был всего несколько метров шириной, но казалось, что она уплывает в дальнюю даль…

Над водами разносились голоса.

— А знаете, если приспособить сюда подвесной мотор, она полетит как птица.

— МНЕ НРАВИТСЯ ТО, ЧТО ЕСТЬ, МИСТЕР БАННИ-ЛИСТ.

— А сколько это примерно будет стоить?

— ВЫ ИСПЫТАЕТЕ НАСТОЯЩЕЕ ПОТРЯСЕНИЕ.

— На вашем месте я не стал бы ручаться…

— Не знаю, куда он плывет, — сказал Олдермен, — но, прибыв на место, он непременно бросится менять заведенный порядок вещей. Наш Уильям немного консервативен…

С берега донеслись щелчки и гудение. Эйнштейн и Флетчер гордо восседали в чем-то вроде… отчасти оно смахивало на электронную схему, отчасти — на автомобиль, а отчасти на материальное воплощение математики. Конструкция светилась и шкворчала.

— Недурственно, а? — сказал мистер Флетчер. — Слыхали про локомотив истории?

— Так вот, это — ероплан фантазии, — похвастал Соломон Эйнштейн.

— Хотим кое-что хорошенько рассмотреть.

— Таки да. И начнем… со всего. Мистер Флетчер радостно стукнул по боку машины.

— Да! Небо — это что-то, мистер Эйнштейн.

— Не то слово, мосье Флетчер!

Контуры разгорелись ярче, слились, сомкнулись, стали больше напоминать схему. И машина исчезла. Но за миг до того Джонни углядел, что она стремительно ускоряется.

И их осталось трое.

— Мне почудилось или они ускорились? — спросила миссис Либерти.

— Не удивлюсь, если еще и распались на элементарные частицы, — хмыкнул Олдермен. — Идемте, Сильвия. Я чувствую, нам с вами подойдет более земной транспорт.

Он взял ее за руку. Забыв про Джонни, они ступили на черные воды канала.

И медленно погрузились. На поверхности осталась лишь перламутровая пленка, которая постепенно растаяла.

Вдруг где-то заработал мотор.

Из воды, прозрачный как пузырь, плавно поднялся к небу призрак мертвого «форда-капри».

Олдермен опустил невидимое стекло.

— Миссис Либерти полагает, что мы должны тебе кое-что сказать. Но… знаешь, это так трудно объяснить…

— Что? — спросил Джонни.

— Кстати, а почему на тебе розовая простыня?

— Ну…

— Впрочем, полагаю, это не важно.

— Да.

— Что ж…— Машина медленно развернулась; Джонни увидел сквозь нее луну. — Знаешь такую игру: шарик бежит вверх, отскакивает от перегородочек, рикошетит и в конце концов проваливается в прорезь внизу?

— Настольный бильярд?

— Это теперь так называется?

— Наверное.

— Ага. Ну вот. — Олдермен кивнул. — Что ж… когда рикошет швыряет тебя от бортика к бортику, наверное, очень трудно помнить, что вне игры есть комната, а за пределами комнаты — город, а за городской чертой — страна, а за границами страны — мир, а за рубежами мира — миллиард триллионов звезд, и это только начало… но они есть, понимаешь? Стоит понять это, и перестаешь тревожиться из-за прорези. И можно кататься по доске гораздо дольше.

— Я… постараюсь запомнить.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату