она составляет единственную опору.

Долго сидела Елена в глубоком раздумье. Вдруг позади неё послышался сильный шорох. Она в испуге вскочила и из-за покрывавших стену ползучих лиан увидела огромного черношейного лебедя, гнездо которого находилось у наружной стены беседки. По-видимому, он был чем-то сильно раздражён. Елена хотела было бежать, но в это время птица быстро поднялась с гнезда и устремила на перепуганную девушку свои сверкающие злобой глаза. Елена видела, что злая птица хочет броситься на неё, и вспомнила, как на одну из подруг напал лебедь, едва не убивший её.

Не успела Елена опомниться, как лебедь просунул сквозь густую листву свою длинную шею и, схватив её за платье, оторвал большой кусок. Елена сильно перепугалась и бросилась было из беседки, но в ту же минуту почувствовала, что рассвирепевшая птица ухватилась за подол её платья и с силою потащила к себе. Елена вскрикнула и, схватив лежавший на земле топор, ударила своего врага по голове. Лебедь мгновенно выпустил её — он был убит.

В ту же минуту из грота послышался крик старика. Елена бросилась туда, чтобы успокоить отца, и издали увидела, как он спешил к ней на помощь с распростёртыми руками, хватаясь за ветви и спотыкаясь о корни и кочки.

Елена подбежала к нему.

— Хорошо, что всё кончилось так счастливо, — сказал он, выслушав рассказ о её приключении. — Теперь ты легко можешь приручить птенцов.

Поданная отцом мысль — вскормить молодых лебедей — очень обрадовала девушку.

— А бедная мать! — сказала она со вздохом. — Она погибла, защищая своих малюток!

— Что же делать, друг мой! Ведь ты защищалась! — утешал её отец. — Теперь зарой птицу. В этом климате нельзя долго оставлять на воздухе убитых животных: они скоро начинают разлагаться. Но сначала отведи меня в грот.

Проводив отца, Елена вернулась к беседке, откуда уже доносились тоскливые крики осиротевших птенцов. В гнезде оказались два птенчика, уже начинавшие оперяться. С жалобным криком протягивали они свои тонкие чёрные шеи к лежавшей около гнезда убитой матери.

Елена стало невыразимо жаль убитого лебедя. Чтобы успокоить птенцов, она оттащила его от беседки, нарвала ягод и принялась кормить сироток, которые с жадностью хватали из её рук спелые ягоды; затем с помощью лопаты она вырыла неглубокую яму и закопала лебедя.

Глава XIII

К вечеру Елена успела очистить от песка и земли назначенные для жилья грот. «Прочти мне теперь, дитя моё, заметки незнакомца, — сказал старый моряк, — желал бы я знать судьбу его! Может быть, мы найдём в этих записках какие-нибудь указания для себя».

Расположившись у входа в грот, Елена осторожно собрала пальмовые листы, сложила их по порядку и стала читать. Что она не могла разобрать, то пропускала.

В настоящее время, — так начинались записки, — я один на этом острове. Я потерял надежду когда- нибудь снова увидеть дорогую родину и любимую мать и потому решился описать судьбу свою на этих листках, отчасти ради препровождения времени, а также и в надежде, что они, может быть, попадут в руки людей, которые оповестят мою мать о постигшей меня участи.

Мне было двадцать лет, когда я решил попытать счастье и отправился в чужие страны в надежде приобрести состояние и тем оказать помощь моей бедной матери. Моя мать нежно любила меня и дала мне образование далеко выше своих средств, вследствие чего и впала в крайнюю бедность. Любимыми моими науками были математика и физика, особенно же сильно я пристрастился к архитектуре.

В это время в Ост-Индии очень нуждались в искусных архитекторах, и я решился там попытать своё счастье. Чтобы усовершенствоваться в этой науке, я в течение двух лет прилежно занимался в Тулоне под руководством знаменитого архитектора.

Наступил тяжёлый день разлуки с нежно любимой матерью. Со страхом и слезами отпускала она своего единственного сына в неведомый, далёкий край. Чтобы снарядить меня в путь, ей пришлось не только войти в долги, но и забрать за год вперёд свою скромную пенсию. Снабдив меня всем необходимым, она сама осталась почти ни с чем. Я горячо обнял её и, заливаясь слезами, едва не отказался от мысли расстаться с ней, но вспомнил, что в таком случае ей пришлось бы ещё долго терпеть из-за меня нужду и лишения.

В Марселе я представился адмиралу, родственнику матери. Он приветливо принял меня, одобрил моё намерение и обещал рекомендовать меня капитану Сернету, командиру того корабля, на котором мне предстояло отправиться в путь. Он выдал мне диплом на звание лейтенанта флота его величества короля французского; благодаря этому диплому, я сразу мог занять достойное положение в чужом краю.

С радужными надеждами, счастливый и довольный, отправился я на корабль и, представившись капитану Сернету, передал ему свои бумаги. Но это был человек бессердечный и злой. Прочитав бумаги, он взглянул на меня строго и неприветливо.

— И вы уже лейтенант, — сказал он, и в голосе его послышалось раздражение, — несмотря на то, что ничего он смыслите в морской службе. Мне и другим офицерам его величества пришлось неустанными трудами и нередко с опасностью для жизни приобретать ту опытность, за которую даются чины и отличия! А вы? Разве вы чем-нибудь заслужили этот чин?

Я ответил ему, что искренно желаю расширить свои познания, и просил, как милости, ознакомить меня во время путешествия с основными правилами морской службы.

— Все ваши приказания будут в точности исполнены! — сказал я.

— Хорошо, посмотрим! — ответил он и приказал мне в тот же день перебраться на корабль, который должен был на следующее утро выйти в море. — Вы должны своевременно занять своё место и ознакомиться с обязанностями, возлагаемыми на вас службой! — сказал он в заключение.

Когда я на следующее утро проснулся в своей каюте, мне подали письмо от матери, полное нежной любви и горячих пожеланий счастья. Вместе с письмом я получил записку от адмирала, в которой он писал, что посылает мне новый мундир.

Написав ответ матери и адмиралу, я тотчас надел свой красивый мундир, чтобы в полной форме встретить капитана, отправившегося в адмиралтейство для получения необходимых инструкций.

Он скоро вернулся на корабль и тотчас заметил мой новый мундир. Я видел, как при этом выражение неудовольствия появилось на его суровом лице. Вечером я случайно услышал, как матросы, перешептываясь, говорили между собой: «Этот офицер заступится за нас, если капитан Сернег будет слишком строг».

Слова эти неприятно поразили меня, и я решился не надевать мундир до тех пор, пока не оставлю корабль.

Вначале плавание наше было прекрасно. Но едва успели мы миновать мыс Доброй Надежды, как нас застигла ужасная буря и отнесла корабль далеко от прямого пути. Капитан Сернет, всегда неумолимо строгий и даже жестокий с подчинёнными, на этот раз удвоил свою жестокость, зачастую переходившую границы человечности. Однажды я осмелился обратиться к нему с укоризной по поводу его жестокого обращения, но моя смелость ещё более раздражила его и имела для меня самые пагубные последствия.

В Индийском океане нам пришлось выдержать несколько сильных бурь. Однажды, когда буря только что стихла и перед нами вдали показался небольшой скалистый остров, он мрачно прохаживался по палубе, осматривая причинённые бурей повреждения. Один из матросов только что в изнеможении прилёг было около мачты, чтобы перевести дух от тяжёлой работы.

Заметив это, капитан схватил обрывок каната и, набросившись на него, принялся так немилосердно быть, что у того из носа и изо рта хлынула кровь.

Матрос в отчаянии бросился мне в ноги.

— Вы офицер королевской службы! — вскричал он. — Заклинаю вас, заступитесь за меня! Долг обязывает вас защищать подданных короля от насилия и зверства! Заклинаю вас, исполните Вашу

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату