О том, что сильнее нас

подвижники. В общем — выслушать оказалось мало, пошли смотреть в Интернете, о чём речь. Да. Гадость феноменальная. То, что под копией этой статьи на сайте «скорой» сотни возмущённых откликов, вполне закономерно. Имя-фамилия журналиста — поиск даёт ещё три сходных пасквиля на другие темы и фиг что больше. А там, где первоисточник — нет ли пространства для комментариев? Что там пишут? Поискали первоисточник. Не знаю уж зачем, по привычке, наверное, — но в Гугле я кликнул не переход на саму страницу, а просмотр страницы, сохранённой в гугловском кэше. И — надо же! Под текстом стоят совсем другие имя-фамилия. Ленкиного Миши! И всё это — в том агентстве, где Миша работает, причём работает аж редактором отдела науки. А кто вам там в агентстве сказал, что неизвестно, откуда статья? Такой-то… Ну так он сам её и написал, а уже разместив в ленте, понял, что огребёт. И заменил свою фамилию на псевдоним. Ребята его сразу поймать не смогли — из агентства его уже взашей выгнали. За другое. Впрочем, в ту дискуссию на сайте «скорой» я пару намёков кинул — если кому интересно станет, найдут. Стало. Нашли. Написали там же в открытую. Когда-нибудь — аукнется.

Вот я сразу и отписал Ленке. Что предупреждал. Что это письмо — не угроза, не просьба, а информация для неё. Что на этот раз меры приму, а некоторые — уже принял. Что отвечать незачем, всё равно читать не буду. Добавил, что она мне в письме хвасталась, будто их уже пару лет как обещают взять в действительно интересную экспедицию, — так я подозреваю, куда. Слишком оно предсказуемо. Раскопки на Алтае или по соседству. Не советую. На тех раскопках всякий раз целая куча моих родственников болтаются, а некоторые так и в лицо её знают. Как в воду глядел, кстати. В следующий раз они поехали на раскопки в Туву. И к ним — подъезжали на машине двое моих родственников, ненадолго правда. Но тот, который её в лицо знает, — оставался в машине. А ещё стояли они на одной из раскопок — по соседству с деревушкой, где ещё одна моя знакомая живёт. Наверное, в отъезде была, иначе бы нагрянула. Потому как фанатка и археологии, и фотографии, и спелеологии — мигом бы общий язык с Ленкой нашла. А новеллу она читала, и вопросы — задавала.

* * *

Полгода спустя:

– Знаешь, Володь, статья была действительно очень гадкая. Нельзя было так писать. Я это Мише так и сказала. Но она была написана по реальным событиям, когда «скорую» действительно пришлось ждать очень долго и, не дождавшись, вызывать за большие деньги коммерческую.

– Извини, Лен, но статья вообще о другом. А какие пробки в Москве на дорогах — ты знаешь не хуже меня.

– Ну да, но одно дело — когда кто-то, а здесь с моей мамой было. У неё давление высокое, она вызвала медсестру из поликлиники, чтобы сделала укол, снижающий давление. А та всё перепутала — и наоборот, укол для повышения давления поставила. Мама сразу в обморок и свалилась.

– И что — медсестра, видя это, ушла? Не бывает. Кстати, ТАКОЙ путаницы — тоже не бывает. У тебя мама, как ты рассказывала, под постоянным наблюдением, тут не путают.

– Не знаю. Она мне позвонила, что ей плохо, я приехала — а она в обмороке лежит. Мне пришлось Мишу вызвать на помощь.

– Ничего не понимаю. Когда это было?

– В январе.

– Слушай, а это было не сразу же после того, как ты маме «всё» рассказала, она «раскаялась» и ты политического убежища попросила, но потом передумала?

– На следующий же день…

– Ты что, правда не понимаешь, что это была очередная симуляция, специально для того, чтобы вызвать Мишу, заставить вас вместе её обихаживать и на том тебя у него оставить?

– Мама — не симулянтка!

* * *

В том же апреле — Ленка вдруг приняла Лёшино приглашение ехать к нему на празднование в катакомбах совмещённого дня рождения — и его собственного, и Тани, его жены. Одна. Я спросил, на который из двух дней — специально, чтобы приехать самому на другой, не встретиться. Оказалось — на оба. Пришлось самому не ехать, а Лёше с Таней — оставаться без моих поздравлений.

– Володь, а ведь ты во многом, наверное, прав был, что попросил. У Ленки сейчас всё ОЧЕНЬ плохо.

– Чуть-чуть подробностей — можно?

– Да нету никаких подробностей. Манера вести разговор, манера держаться, куча разных мелочей, ни одна из которых ни о чём не говорит. Но если в сумме — всё очевидно с первого взгляда. Все эти мелочи показывают, что человеку очень плохо. И причина, скорее всего, не только в нём. Может быть — и не столько в нём. Но то, что Ленке сейчас нужна помощь, — точно. И помочь ей — очень хочется. Буду пробовать, хотя не знаю как.

– Обо мне — был разговор?

– Почти нет. Только за столом, в ходе общего разговора, спросила, часто ли я с тобой вижусь. Ответил, что да. Она начала опять открывать рот, но кто-то перебил, и к теме уже не вернулись.

– Как в целом, если кроме?

– Знаешь, выглядит вполне адекватно. Если наркота и была, то вряд ли тяжелее травы. Единственное — никому не сказав, посреди ночи вдруг убежала в пещеру вдвоём с моей моделью. А пещера новая, большая, запутанная, карт пока нету… Когда они через несколько часов не вернулись, мы поисково- спасательные работы даже устроили, но быстро нашли.

– Будешь продолжать?

– Конечно. К тому же Ленка сама под конец попросила, если куда будем выбираться, то приглашать её как можно чаще. Только вот мы на весь май уезжаем, а в июне она на всё лето уезжает, так что уж не знаю, как оно получится.

* * *

– Да нет, Володь, дёргаться я начала не в апреле, а гораздо раньше. Всё хотела выполнить обещание и к тебе приехать, или Лёшу попросить, чтобы вместе, но Миша всё никак не отпускал. В Толпинскую каменоломню второй раз съездила, теперь без Миши. Но к апрелю Миша на всё забил и сказал, что я могу делать всё, что мне угодно. Тогда я в первый раз поехала к тебе, но постояла около подъезда, так и не решилась войти, поехала назад. И вот только тогда — я поехала на Лёшин день рождения. Думала, что раз вы друзья, то я там тебя встречу. Но тебя не было. Я хотела тогда ещё Лёшу попросить, чтобы вместе к тебе приехать, даже говорить начала, но — перебили, а начинать второй раз было уже выше моих сил.

Значит — дурак. Самые разные варианты просчитал, а такого вот не смог. Возможность такую даже не мог предположить, иначе поехал бы куда-либо по соседству и звякнул бы на мобильник либо Лёше, либо ей. А тоже любопытно. Обычно я на расстоянии чувствую, если у Ленки что-то плохое происходит. Много раз проверял, много раз убеждался. Но вот ощущение, что она стоит где-то около подъезда, — у меня начало возникать позже. Дважды было. Один раз настолько мощное, что я, возвращаясь, даже заложил около дома круг, чтобы выйти с неожиданной стороны, увидеть пораньше и прикинуть, что делать — то ли подходить, то ли укапываться на запасной аэродром.

* * *

Наконец — последнее из апрельских событий было таким. Я совершенно случайно, сканируя Интернет, вдруг вылез на какой-то форум. Где кто-то, вероятно из моих знакомых или просто из начитавшихся новеллы, под очередной Мишиной слёзной просьбой взять его в очередную экспедицию с перечислением кучи несуществующих талантов и умений — отреагировал, что никому не советует, и даже воткнул ссылку на новеллу. Миша решил, что это я, и разразился кучей гневных воплей в мой адрес. Я, разумеется, отписал, что вот теперь это точно я и хватит ему врать… Этот идиот немедленно разразился там очередной серией воплей. Из которой следовало, что всё вру — я, что никаких тридцати мест работы у него сроду не было, во всей трудовой книжке, мол, ровно две записи. Что никакой кучи купленных дипломов нету, а есть ровно один и честный. Привёл якобы Ленкины слова, как она-де его тогда, в самом начале, умоляла «спасти от чар этого фотографа», и в этом роде. Слова Ленкиной матушки, если не ошибаюсь. Во