события могли произойти только после обмена.[107]
Документы о пленении Якова и размышления по их поводу
Существует два документа о пленении Я. Джугашвили, которые вполне могут быть и полностью сфабрикованными немецкими спецслужбами, и подлинными, но частично искаженными в нужную им сторону. Эти два документа могли быть составлены по результатам записи первого после опознания Якова допроса: один – с полным текстом, второй – с кратким изложением. Либо они являются записями двух разных допросов. К полному тексту протокола допроса приложено даже фото первой страницы этого документа на немецком языке с датой 18 июля 1941 г. [53, c. 69–89, 210–211].
Проведенное мной сравнение опубликованных текстов двух этих документов (полного текста – в сборнике «Иосиф Сталин в объятиях семьи» [53, c. 69–89] и краткого – в книге А. Колесника «Хроника жизни семьи Сталина» [62, с. 49–52]) показало, что это все-таки записи двух разных допросов. Об этом свидетельствуют следующие факты: полный текст называет общение с Яковом «допросом», а краткий – «беседой»; в кратком тексте есть информация, которой нет в полном; информация по одному и тому же вопросу в этих текстах не совпадает:
1. В протоколе допроса:
– Поддерживал ли связь с отцом до начала войны?
– Нет, никакой, т. е. я уехал 22 июня. До 22 июня мы встречались как обычно.
– Что же сказал ему отец напоследок, прощаясь с ним 22 июня? (Вопрос переводчику. – А. О.)
– Иди, воюй!
В отчете о беседе:
«По его словам, он разговаривал со своим отцом 16 или
17 июня. Перед отъездом на фронт он смог попрощаться со Сталиным только по телефону».
2. В протоколе допроса:
– Вы говорите по-немецки?
– Когда-то я учил немецкий язык, примерно 10 лет тому назад, кое-что помню, встречаются знакомые слова.
В отчете о беседе:
«Д. знает английский, немецкий и французский языки и производит очень интеллигентное впечатление».
3. В протоколе допроса:
– В Красной Армии я с 1938 года, я учился в артиллерийской академии.
В отчете о беседе:
«
4. В протоколе допроса указана его дата – 18 июля 1941 года.
В отчете о беседе
В книге же Б. Сопельняка «Тайны Смоленской площади» приведен полный текст заявления, которое подписал Яков Джугашвили в плену:
Я, нижеподписавшийся Яков Иосифович Джугашвили, родился
18 марта 1908 года в гор. Баку, грузин, являюсь старшим сыном Председателя Совнаркома СССР от первого брака с Екатериной Сванидзе, ст. лейтенант 14 гаубично-артиллерийского полка 14 танковой дивизии. 16 июля 1941 года около Лиозно попал в немецкий плен и перед пленением уничтожил свои документы.
Мой отец, Иосиф Джугашвили, носит также фамилию Сталин. Я заявляю настоящим, что указанные выше данные являются правдивыми. 19 июля 1941 года. Подпись
Такой же текст заявления Я. Джугашвили опубликован под заголовком «Протокол допроса в отделе IC/АО группы армий “Центр” от 19.07.1941 г.» в Интернете на сайте «ТВ плюс» в публикации от 20.04.04 г. «Все – его сыны» (tvplus.dn.ua/pg/news/11/full/id).
Так что, скорее всего, это то самое заявление, о котором идет речь в отчете о беседе. Из этого следует, что «беседа» с Яковом проходила на следующий день после его допроса Холтерсом и Раушле.[108]
5. В протоколе допроса:
– …я хотел ехать по окончании института (не сказано даже какого профиля институт. – А. О.).
В отчете о беседе:
«готовился стать инженером-строителем и закончил в Москве инженерное училище (неточность названия ВУЗа можно объяснить двойным переводом, ведь запись велась на немецком языке. – А. О.).
6. В отчете о беседе имеется отсутствующая в протоколе допроса информация:
«Из трех маршалов Советского Союза – Тимошенко, Ворошилова и Буденного – первого он охарактеризовал как наиболее способного».
«Д. показал: …Во всей стране считают, что виды на урожай этого года очень хорошие».
«Д. подтвердил, что уничтожение командиров, замешанных в афере Тухачевского, в настоящее время жестоко мстит».
«Интересно указание о воздействии немецких листовок на красноармейцев. Так, например, из листовок стало известно, что по солдатам, которые бросили свое оружие и движутся в белых рубахах, огонь вестись не будет».
7. И наконец, главное различие двух этих документов. В протоколе нигде не сказано о том, что он подписан Яковом Джугашвили; отчет же о беседе, завершается его заявлением с личной подписью. Интересно только, почему нигде ни разу не привели фото этого заявления, почти наверняка рукописного?
Анализируя различия в протоколе и отчете, надо отметить, что само их наличие свидетельствует скорее о реальности факта допроса Якова Джугашвили, чем о его фальсификации, и о том, что эти документы составлены в результате двух разных допросов.
На мой взгляд, информация в отчете о беседе гораздо конкретней и, наверное, ближе к истине, чем информация, зафиксированная в протоколе допроса. Неубедительно выглядит утверждение Якова, что он учил немецкий язык 10 лет назад (то есть в 1931 г.), когда очевидно, что до 1936 г. он непрерывно учил иностранный язык в МЭМИИТе, а с 1938 г. до 1941-го – в Артиллерийской академии.
Слова «посещал Артиллерийскую академию в Москве», приведенные в отчете, гораздо точнее описывают реальное положение дел, чем протокольные «учился в академии», если на самом деле Яков учился на ее вечернем отделении, совмещая учебу с основной работой.
И, что кажется мне самым главным, в отчете указана дата последнего свидания и разговора Якова с отцом, наиболее достоверная из всех указанных в других публикациях, где упоминается об этом событии, – «16 или 17 июня» 1941 г.[109]
Все эти различия в протоколе допроса Я. Джугашвили 18 июля и в записи «беседы» с ним 19 июля вполне объяснимы, поскольку их вели представители различных немецких служб: допрос – майор В. Холтерс и майор В. Раушле (из заголовка его протокола следует, что допрос проходил у командующего авиацией 4-й Армии; П. Лебедев утверждает, что переводчиком был Генсгер); «беседу» же вели неизвестные сотрудники отдела IC/AO(?) группы армий «Центр».
В протоколе допроса есть еще одно многозначительное место:
– Вы были когда-нибудь в Германии?
– Нет, мне обещали, но ничего не получилось, так вышло, что мне не удалось поехать.
– Когда он должен был поехать? (Вопрос переводчику. – А. О.)
– Я хотел ехать по окончании института.
Непонятно, почему бы на первый вопрос ему не ответить однозначно «нет». Может быть, он все же готовился к поездке в Германию, о чем немцы отлично знали? Или он имеет в виду поездку, во время
