посмотрю. Ну-ка, ну-ка, пульс, сердце… Да-а… Так я и думал. Вам надо отдохнуть!
- Но, Сергей Сергеевич!
- Отдохнуть непремен… и никаких «но»! Причём, думать только о чем-нибудь добром, хорошем, вечном!
- Так я и так всё время только об этом думаю.
- Не знаю, не знаю… Я вас почему-то всегда в кругу проблем и забот вижу!
- Они мне как-то и не мешают…
- И, тем не менее, повторяю, как врач – отдыхайте. Всё, ухожу и Валентине скажу, чтобы к вам никого не впускала.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!»
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!»
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!»
- Пропусти, Валентина! У меня к нему срочное дело!
- Не могу! Сергей Сергеевич запретил. Что, у тебя храм без отца Тихона рухнет?
- Может, и рухнет! Там такое!..
- Кто там, Валентина?
- Да кто ж ещё - Григорий Иванович!..
- Пропусти его.
- Но, отец Тихон…
- Пусть войдет!..
- Благословите, батюшка!
- Бог благословит. Что случилось?
- Работать некому, отец Тихон!
- Как это - некому?
- А вот так! Переманили у нас бригаду!
- Кто?
- Да всё тот же Юрка… Юрий Цезаревич! Точно знаю - его работа.
- При чем тут он? Я же тебе говорил, что не нужно этого делать… В жизни есть справедливая закономерность. Всякое зло, которое мы причиняем другому, обязательно возвращается к нам, причем, как правило, той же монетой. Мы просто не замечаем этого. Думаем: нас случайно обидели, осудили, обманули. А нет! Мы сами когда-то кого-нибудь обманули, обидели, осудили или вот… переманили! Так что иди и найди новую бригаду. Только на этот раз без обмана!
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!»
- Эй, батя! Можно к тебе?
- Кто это?
- Я - Андрей. Мне тут укол от давления делали, и я всё слышал. Зачем брать кого-то со стороны? Давай я тебе сам бригаду организую! За бутылку она этот храм в лучшем виде сделает! Любой евроремонт позавидует!
- Да как же это? Разве можно восстанавливать храм – за бутылку?
- Ну, тогда дай денег на бутылку.
- Ты хоть понимаешь, о чём говоришь? Как ты вообще живешь? Что делаешь? Ведь гибнешь, Андрюшка!
