- Ты чё это, батя? Я же как лучше хотел!
- Лучше? Да ты давно ищешь только, где хуже! Ладно, ступай, а я помолюсь, чтобы не я, так Господь вразумил тебя!.. А потом приходи. Я тебе книгу одну прочитаю. Хорошую книгу. О том, что ждёт тебя, если не перестанешь грешить, и не только тебя, но и весь этот мир…
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!»
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго!»
- К вам можно?
- А-а, ангел мой!
- Это… вы… мне?
- Да, ангел мой, заходи!
- Ангел? Я?! Вы меня, наверное, с кем-то спутали!
- Нет, Максим, я узнал тебя, проходи. Что ты на меня так смотришь?
- Да нет, ничего… Обычно мне все говорят: наглец, мерзавец, исчадие. А вы…
- А я тебе повторю – проходи!
- Какой интересный крестик вы вырезаете!
- Да, монашеский!
- И кому же?
- Тебе!
- Опять смеётесь?
- Сегодня мне не до смеха… Ну, что, прочитал мою книгу?
- Да. От корки до корки.
- И как?
- Интересно! Но, как теперь принято говорить, всё в точности до наоборот. К примеру, в ней написано – не кради, а ведь крадут!
- Кто крадет?
- Все, разве что, кроме вас! В ней: не убий, а меня учили – убей! Возлюби – возненавидь! В книге сказано – не греши. А везде показывают, пишут, твердят - совсем другое!
- И всё равно нужно любить людей!
- А если человек – мерзавец, предатель, вор?
- Тогда надо ненавидеть не человека, а грех! И даже не осуждать такого. Это всё равно, что бить лежачего!
- Так лежачих, как раз, и следует добивать!
- Макс, опомнись, этого даже у зверей нет! И кто тебе только в голову всё это вбил?
- Как кто? Жизнь! Хорошо вбивала! А еще - тренер. Он у нас один - двадцать человек заломать может.
- Эх, Макс, Макс! Всё бы тебе – ударить, добить, заломать… Запомни: победа силою никогда не бывает прочна и долговечна. Победа же зла добром – нетленна. Это не я, это один святой сказал.
- Ему хорошо, он – святой! У святых, как вы говорили, особая сила - у них лампадки сами собой зажигаются! А как другим доказать свою правоту? Время сейчас, видите, какое?
- Время всегда одинаково!
- А тренер мне говорил…
- Да что ты заладил: тренер, тренер… Ты что, так веришь ему?
