имперского лагеря, не поленилась прихватить кое-что из его одежды. А костюмы Императора кое в чем выгодно отличаются от нарядов простолюдинов.
- На вот, - он швырнул целительнице срезанные бесполезных тряпок пуговицы. Всего две - остальные самому нужны. - Это серебро. Решишь за Чертой остаться, пригодится. А вернешься, дашь тем, кто в Город поедет. Пусть выменяют тебе за него чего-нибудь... сама решишь, чего. Спрячь пока.
Потом, когда уже пошли, подозвал к себе Сайли и велел пацану присмотреть, чтобы бабка не отдала кому-нибудь подарок. А то она такая, с неё станется.
В этот раз Истман даже не заметил, как миновал Черту. Наверное, оттого, что он не думал ни об убийствах, ни о крови, а в голове путались бредовые мысли, тени проигнорировали идущих по сумрачным тропам людей - он не заметил ни одной. Хотя, честно сказать, и не высматривал.
А там, на другой стороне, просто захлебнулся льющейся отовсюду жизнью. Права была травница. Землю целовать, конечно, не стал, но простоял не меньше пяти минут на одном месте, с идиотской улыбкой любуясь раскинувшимся впереди лесом, слушая пение птиц и шелест листьев. Всё это было и там, за Чертой, и лес, и птицы, но здесь оно было... было... Истман не смог подобрать слов. Но если потом кто- нибудь однажды спросит у Каэрского Императора, был ли он когда-нибудь по-настоящему счастлив, он с уверенностью сможет сказать: да, был, в первые минуты после того, как вернулся из Пустошей.
- Давай, - нарочито равнодушно сказал он Ольгери, - иди, куда тебе там. А я сам уже.
- Тут до Кургана одна дорога. Если только лесом напролом не попрешь.
Пришлось топать рядом и дальше. Можно было вырваться вперед или, наоборот, отстать, но глупо как-то выходило.
Через полчаса целительница вдруг остановилась, что-то почуяв. Предупреждающе махнула рукой, но опоздала: навстречу им уже вывернула из-за крутого поворота люди. Не много, человек десять, но все при оружии. А самое плохое - Истман узнал этих людей. По крайней мере, одного из них - высокого грузного бородача с коротким мечом на поясе и толстой серебряной цепью на груди.
- Постой, - он придержал Олью за руку и оттянул к обочине, почти в самые кусты. - Пусть пройдут.
Истман поздно осознал свой просчет. Время в кармане бежало быстрей. Брунис, как он и ожидал, нашел ложную усыпальницу и знаки и отправился в Пустоши на поиски настоящей. Но случилось это не два месяца назад, и даже не длань. Тут, в большом мире, прошло всего несколько дней.
- Пусть пройдут.
Солдаты вскинули арбалеты, но скорее по привычке. Вряд ли бородатый селянин, каким теперь выглядел бывший Император, женщина в бедном платье и прижавшийся к ней мальчишка могли вызвать подозрения. Истман опустил глаза, чтобы не выдать себя взглядом.
Но он забыл еще кое-что. Магу не нужно зрение, чтобы узнать. Брунис замер, даже на расстоянии было видно, как удивленно приподнялись густые брови, а потом воздух вокруг сделался похожим на вязкую смолу, превращаясь в ловушку.
- Что ж ты за тварь такая не убиваемая?!
Но ему не нужен был ответ на этот вопрос. И Истман живым ему был не нужен. На ладони мага зажглась багровая искра, но за миг до того, как она полетела к своей цели, зазвенело в ушах, будто лопнула, натянувшись, стальная струна, разорвались невидимые путы, и толкнуло в плечо:
- Беги!
Сзади был густой лес - беги, не останавливайся. Повезёт, не найдут.
А впереди, медленно, словно в дурном сне, опускалась на землю черноволосая полуэльфка. Но прежде падали вниз тяжелые алые капли...
- Ба-а-а!!! Гады вы! Гады! - и вперед, оскалившимся волчонком на застывших на дороге людей.
Просто дрогнула рука непонятно чего испугавшегося солдата. Просвистел арбалетный болт. А в отряд набирали лучших - такие не промахиваются.
Истман сам не понял, откуда взялся в руке костяной нож, когда успел вытащить из-за пояса. Не знал, зачем рванул, как и Сайли, вперёд. Глупо.
Следующая огненная искра ударила в грудь, сбила с ног, выжгла кровавую дыру...
- Не сдох ещё?
Не сдох. Но ты подойди поближе, подойди... Не хочет - не дурак. Сейчас ударит ещё раз со стороны...
Из последних сил человек поднялся на локте и резко выбросил вперёд руку. Пролетев по воздуху, костяной нож вонзился в живот мага. Бородач взвыл, схватился за рукоять...
Истман знал, что сейчас будет. Брунис выдернет нож, с силой швырнет обратно, и костяное лезвие воткнется в плечо. А потом маг сожжет его дотла, чтобы наверняка. Он знал это так, словно всё уже случилось...
Но пока... пока нож пил силу колдуна, а кольцо наполняло ею тело лежавшего на земле человека. Несколько мгновений вседозволенности...
- Ах ты ж...
И нож уже летит в обратном направлении. Один удар сердца, и всё закончится.
Для всех, решил Истман, собирая в комок вырванные у мага искры дара. И гори оно всё... синим пламенем!
Как же жаль, что уже ничего не исправить, не изменить, не повернуть время вспять...
Сначала в плоть вонзилось костяное лезвие. Затем он ослеп от яркой вспышки.
А потом наступила тьма.
Первые мгновенья она была густой и непроглядной, как ночь в кармане. Тянулись минуты, часы, может быть, даже годы, а вокруг не было ничего, кроме этой всепоглощающей тьмы. Но затем где-то вдалеке забрезжил неяркий свет. Он приближался, постепенно заполняя собою черную пустоту, и пустота уже переставала быть таковой, превращаясь во что-то... Что-то твердое под ним - наверное, пол. Вверху - потолок. Если повернуть голову влево, можно увидеть округлую каменную стену. А если вправо...
Это был эльф. Блестящие золотом волосы, большие голубые глаза, чуть вытянутые к вискам, острые уши. Невероятной, даже для эльфа, красоты лицо и ледяная улыбка.
- Кажется, ты что-то сказал о Времени?
Внизу, под ним, действительно, был пол, холодные мраморные плиты. Вверху - потолок в разноцветных разводах. А в большом круглом зале без мебели и каких-либо украшений помимо него находился лишь этот странный эльф. Волосы длинноухого волнами стекали по плечам и спине, обтянутой ярко-синим шелком. На нём было что-то вроде платья с длинными, прячущими кисти рук, рукавами и широким подолом. А на ногах сандалии - переплетение кожаных ремешков и золотых цепочек, позвякивающих при каждом шаге.
- Я умер?
Расхаживающий по залу эльф резко обернулся:
- Я похож на пресветлого аура?
Скорее уж на демона. Его красота ужасала сильнее любого уродства, а слова, казалось бы, безобидные, сочились ядом.
- Нет. Ты не умер. Уже не умер. Пока.
Истман ничего не понял из этого ответа. Сел. Провел рукой по груди. Ни раны, ни боли, рубаха цела...
- Где я?
- У меня. Но если тебе тут не нравится, можешь вернуться.
- Куда?
- Обратно.
Лесная дорога. Брунис. Огонь. Смерть.
