- Девчонка была в обозе? - уточнил дознаватель.
- Да, - кивнул старик. - Мы убили трех ее охранников и няньку, а сама девчонка спряталась под повозку.
- Благодарю тебя, Гатомо-сей, - поклонился Чубсо. - И не смею больше мешать.
Процессия проследовала мимо них к куче дров. Появился соратник с горшком и высыпал на политую маслом лестницу раскаленные угли. По доскам заплясали огненные язычки.
Одетый в белое старик глубоко вздохнул и закричал
- Я рыцарь, Одо Гатомо собираясь пройти по дороге в небеса, объявляю свою посмертную волю! Земельное владение Кауцо я завещаю моему господину и покровителю барону Годуцо Токого. Земельное владение Гатомо получит мой сын, если же родится дочь, то владение переходит к барону Токого. Моя супруга получит от него содержание в пять тысяч золотом ежегодно, а дочери моей приданое в тридцать тысяч золотом.
Вслед за лестницей жарко загорелись дрова. К рыцарю подошел монах и, покопавшись в складках балахона, высоко поднял над головой короткий узкий нож. Секунду, подержав его на виду, он протянул его Гатомо. Тот с поклоном принял нож и пошел к костру. Словно не замечая зноя, старик стал на горящую ступеньку. Вспыхнула одежда, затрещали волосы. Вторая ступенька, третья. Похожий на ходячий факел силуэт поднялся на костер и только после этого полоснул себя по горлу ножом.
- Уцью свершился! - вскричал барон.
- Свершился! - подхватили вассалы и соратники.
Чубсо с трудом отвел взгляд от умирающего человека, все еще продолжавшего ворочаться в гудящем, жарком пламени
- Свершился! - дрогнувшим голосом подтвердил он.
Старший дознаватель не стал ждать окончания церемонии. Убедившись, что тело Гатомо объято пламенем, Чубсо сухо попрощался с бароном и поспешил в Мусимо. По пути он послал в Гатомо-фами гонца с приказом стражникам покинуть замок. Совершив 'путь в небеса' или уцью на старинном наречии, рыцарь спас своих родственников от преследований и конфискации земель.
Выслушав Чубсо, наместник нахмурился, потом мрачно усмехнулся.
- Я всегда знал, что барон Токого смелый человек, но никогда не думал, что настолько.
- Он не только храбрый, но и исключительно благородный человек, - проговорил Роно. - Хотя, и не очень умный.
- Почему? - хитро прищурился старик, поглаживая пустой рукав.
- Глупо ссориться с Тайным Оком Сына Неба из-за государственного преступника. Даже если он твой вассал.
- Барон рисковал не из-за Гатомо, - покачал головой наместник. - А из-за его земли, которую, в случае конфискации, пришлось бы выкупать у Канцелярии Сына Неба.
- Но, она все равно осталась бы у Токого, - все еще не понимал Чубсо.
- Или у сегуна. Если бы он первым внес деньги. Ты же знаешь, кто имеет право распоряжатся землей империи?
- Только Сын Неба и сегуны, - автоматически ответил дознаватель.
- Вот! - наставительно поднял палец наместник. - Отними сегун землю у Токого, тот завалит Канцелярию Сына Неба жалобами. А если Канаго выкупит ее? На что жаловаться?
- Выходит, барон в первую очередь о себе думал? - спросил Чубсо.
- Конечно! - подтвердил наместник. - Как и все люди.
Холодный ветер звенел голыми ветками кустарников. По берегу ручья, вытекавшего из большого фонтана, намерз лед. Две девушки в теплых накидках стояли в беседке, глядя на воду.
- И что он ответил? - спросила Сайо.
- Свино-сей благородный человек, - с горечью ответила Сабуро, и копирую голос неудавшегося жениха, прогнусавила: - Поскольку всякая надежда соединить наши судьбы потеряна, нам не стоит больше поддерживать столь тесные отношения. Трус!
- Ты зря так говоришь, - возразила подруга. - Он действительно, поступил, как благородный человек, когда отказался с тобой встречаться.
Какое-то время девушки молчали. Солнце пряталось за горизонт. Тени деревьев стали гуще, показались первые звезды
- Он трус и никогда не любил меня, - наконец, возразила Ясако. - Настоящий мужчина никогда не отвергнет любимую женщину.
- Ты уже совершила одну глупость, - продолжала увещевать Сайо. - Свино просто не хочет, чтобы ты сделала другую.
- Я ее делала не одна! - повысила голос подруга.
- Тихо! - прошипела воспитанница Айоро, показав глазами слуг, разжигавших огонь в большой медной чаше светильника.
- Ты же можешь забеременеть, - продолжила она вполголоса.
- Вздор, - упрямо возразила Сабуро. - Я могу достать настойку, что пьет моя мать. Согласись, Свино просто боится!
- Он боится за тебя! - с жаром проговорила Сайо. - Ты же знаешь, что во дворце ничего нельзя скрыть.
