— Ты прямо специалист по крови, — сказал Кузя. — В автобусе про клопов рассказывал, а сейчас про комаров. А Летчик что нам говорил?
— А что? — переспросил Биба.
— Что они их с воздуха опрыскивают и уничтожают, — напомнил Кузя. — Так почему эти еще живы?
— Значит, их не добили, — неопределенно пояснил Биба.
Кузя минуту подумал. Командир всегда имеет право подумать, а подчиненные его должны в это время ждать, что придумает командир.
— Ты, Биба, лучше работай в окопах, — посоветовал Кузя. — Пойди, поговори с людьми, объясни им задачу и ситуацию. Это… И потом им, по-моему, холодно…
— Иду, — моментально согласился Биба и бросился по окопу влево.
Кузе самому было не жарко.
Окопы октябрятский отряд не рыл. Конечно, можно было и вырыть, но в данной конкретной обстановке этого не потребовалось. Были старые окопы с минувшей, настоящей войны.
Если говорить откровенно, то Кузя и Биба жалели об этом. Ну, в самом деле, какая война без рытья окопов!
Но что поделаешь!
Биба пошел по окопам поддерживать бойцов, которым действительно было несколько холоднее, чем обычно в это время, когда они лежали под теплыми одеялами и спали.
А Кузя внимательно смотрел в бинокль. Странно, но никакого шевеления и возни в Старых амбарах не было. И ближе не было. Тихо. Так тихо, что очень хотелось спать. Забраться бы сейчас под одеяло и…
Пять часов или шесть? Позади, в колхозе, уже всерьез, а не спросонья, кричали петухи. Собаки вообще лаяли взахлеб, потому что хотели есть, а у хозяев пока руки до них не доходили. Сначала — корова, коза, гуси, куры, а собаки — уже потом. Так было и так будет всегда, но собаки никак не желали считаться с этим. Несправедливо! И светло было, как днем, только чуть мутнее — туман поднимался над травами и путался в стволах рощицы с маленьким бугорком, который называли Большой горой.
Как раз в эту минуту примчался Биба. Откуда-то из глубины окопа выскочил прямо на Кузю.
— Ты слышал?
— Что? Где?
— Да там, в траве! — Биба повернулся к окопу и крикнул: — Внимание! Подготовить оружие!
Биба был на седьмом небе от счастья. Конечно, Кузя — это Кузя, и он все знает, но вот сейчас оказалось, что и Биба — не такой уж дурак!
И Кузя понял это. Раз не отменил его команду, то понял.
Чтобы укрепить свое превосходство, Биба повторил:
— Ты слышишь? Это ж так здорово слышно. И без бинокля…
В душе Биба, конечно, завидовал Кузе: у Кузи есть бинокль, а у него нет…
— Не слышу, а что там слышно? — опуская бинокль, еще раз спросил Кузя.
— Да ты не смотри в бинокль! — посоветовал Биба. — Бинокль слишком далеко видит. Ты слушай! Они шуршат хвостами и даже усами по траве! Я слышу!
Без бинокля и Кузя услышал. Шелест травы за маленьким бугорком, что звался Большой горой, шелест, как при ветре, хотя никакого ветра не было. И еще — тихий, усиливающийся шум многих голосов, похожих и на писканье, и на свинячье хрюканье, и на многотысячное дыхание.
— Они! — сказал Кузя.
— Свисти! — сказал Биба. — Громче свисти, чтобы дедушка услышал!
Кузя сунул два пальца в рот. И Биба сунул два пальца в рот. Свистнули оба. И эхо разнесло этот свист вперед и назад, влево и вправо, по всему Пионерскому царству и по всем владениям подшефного колхоза.
И тут уже трудно было понять, кто лучше свистнул. Кузя, как всегда, свистнул хорошо. Но и Биба на этот раз свистнул так, что сам вздрогнул от своего свиста. Значит, когда надо, и у неумелого получается.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Сигнал, кажется, услышали все.
Но первым примчался к Лесному царю и Вас-Симу дядя Софа. Как всегда, запыхавшийся, красный от возбуждения, он попросил:
— Разрешите выступить на помощь Первому разведывательному отряду Кузи и Бибы? Мы — готовы в бой!
— Мы готовы в бой с армией любой. Это из хорошей старой песни, но… Сейчас ни в коем случае! — начальственным тоном Главнокомандующего сказал Лесной царь. — Вы что?
— А я что? Никак нет! — стушевался дядя Софа. — Я просто думал…
— Занимать оборону там, где занимаете! — приказал Вас-Сим. — И следить только за мостиком через плотину! Поняли?
Маленькая, узенькая перемычка между рекой и искусственным прудом проходила по плотине. Ничего особенного в ней не было. Дорожка, посыпанная песком, а по краям — перила. Мостик и мостик!
— А что этот мостик важен стратегически? — доверительно, как бы все понимая, спросил дядя Софа.
— Сейчас все внимание именно на этот мостик, — пояснил Лесной царь. — Он важнее важного…
Дядя Софа убежал со словами «Разрешите выполнять»? и «Кому печь пирожки, тому и отвечать», а на смену ему уже прибежал сторож Кошечкин — командир Третьего отряда второго отражения:
— Мне так мыслится, что нам к октябрятам в самый раз подаваться!
— Дорогой! — уже совсем не начальственным тоном сказал Лесной царь и нежно обнял Кошечкина. — Скажите-ка лучше, что у вас впереди?
— Как — что? Река! — доложил Кошечкин.
— Хорошо. А правее?
— Плотина и пруд.
— А на плотине?
Кошечкин смутился:
— Никак не могу знать!
— А на плотине у вас, дорогой, — пояснил Лесной царь, — мостик. С перилами. Небольшой мостик, но очень важный мостик. Ваша задача вместе со Вторым отрядом первого отражения — река, пруд, плотина и этот мостик. Понятно?
— Так точно! — сказал Кошечкин. — Значит, уходить не надо? Понятно. Мне и председатель колхозный — комиссар так сказал, но я подумал: а вдруг?
Он ушел.
Но тут прибежала Олимпиада:
— Слышали?
— Слышали.
— Это ведь мои? Да? Они?
— Они.
— Так, может, мне к ним? — обратилась она прямо к Лесному царю, который был ее помощником по штабу тылового обеспечения. — В конце концов они — мой отряд!
— Олишка! — не сдержался Вас-Сим.