Беата поставила сумку и достала письмо.
— Как я сказала, это он посоветовал мне ехать сюда, мэм.
Ингер посоветовал ей убраться подальше от Ферфилда, а двадцать третий форпост и был таким местом.
Опасаясь подойти ближе к столу, девушка наклонилась и на вытянутой руке протянула женщине письмо.
— Он дал мне рекомендательное письмо.
Женщина развернула свиток и приступила к чтению. Следя, как бегают по строчкам ее глаза, Беата пыталась вспомнить слова Ингера. И с сожалением поняла, что не может вспомнить точно. Довольно скоро она будет помнить лишь общий смысл.
Женщина отложила письмо.
— Что ж, похоже, мастер Ингер очень высокого о тебе мнения, молодая леди. Почему ты захотела бросить работу, с которой так хорошо справлялась?
Беата не ожидала, что кто-то станет ее расспрашивать о причинах. Быстро прикинув что к чему, она решила быть честной, но не до конца.
— Это всегда было моей мечтой, мэм. И я считаю, что каждый человек должен однажды попытаться воплотить свои мечты. Нет, смысла жить, если так никогда и не соберешься воплотить мечту.
— А почему это твоя мечта?
— Потому что я хочу быть хорошей. И потому что ми... министр сделал так, что женщин тут уважают. Чтобы они стали равноправными с мужчинами.
— Министр — великий человек.
Беата подавила гордость. От гордости никакого толку, одни лишь неприятности.
— Да, мэм. Воистину великий. Министра все уважают. Он провел закон, позволяющий хакенкам служить в армии так же, как андеркам. В законе также сказано, что к этим хакенкам, которые служат нашей стране, все должны относиться уважительно. Хакенки перед министром в большом долгу. Министр Шанбор — герой всех хакенских женщин.
Женщина невозмутимо смотрела на нее.
— И у тебя неприятности с мужчиной. Я права? Какой-то мужчина не давал тебе прохода, и в конце концов тебе это надоело и ты набралась смелости уехать.
Беата откашлялась.
— Да, мэм. Это правда. Но то, что я говорила о моей мечте, тоже правда. Просто этот мужчина подтолкнул меня решить побыстрей, вот и все. Это по-прежнему моя мечта, если вы согласитесь меня принять.
— Очень хорошо, — улыбнулась женщина. — Так как тебя зовут?
— Беата, мэм.
— Очень хорошо, Беата. Мы здесь пытаемся следовать примеру министра и творить добро.
— За этим я и пришла, мэм. Чтобы творить добро.
— Я лейтенант Ярроу. Обращайся ко мне «лейтенант».
— Да, мэ... лейтенант. Так... я могу вступить в армию?
— Возьми-ка вон тот мешок, — ткнула рукой лейтенант Ярроу.
Беата подняла мешок. Казалось, он был набит дровами.
Девушка повесила мешок на руку и прижала ладонью к бедру.
— Да, лейтенант? Что вы хотите, чтобы я с ним сделала?
— Положи на плечо.
Беата послушно взгромоздила мешок на плечо, придерживая обеими руками, чтобы поленья не давили на кость, и стала ждать дальнейших указаний.
— Хорошо, — кивнула лейтенант Ярроу. — Можешь опустить.
Беата поставила мешок на место.
— Годишься, — произнесла андерка. — Поздравляю. Твоя мечта стала явью. Отныне ты в армии Андерита. Хакенцы никогда не смогут полностью избавиться от своей гнусной сущности, но здесь тебя будут ценить, и ты сможешь творить добро.
Беата вдруг испытала прилив гордости и ничего не могла с этим поделать.
— Благодарю вас, лейтенант!
— Там, в конце переулка, — указала куда-то за плечо Беаты лейтенант, — прямо возле бастиона, найдешь навозную кучу. Забери отсюда свою сумку и выкинь ее со всем содержимым.
Беата ошарашенно молчала. В сумке мамины башмаки. Они дорогие. Мать с отцом годами копили деньги на их покупку. И подарки от друзей. Она с трудом сдерживала слезы.
— Еду, что дал мне с собой Ингер, тоже выбросить, лейтенант?
— Еду тоже.
