делает, иначе его жертва окажется совершенно напрасной.
Раз уж решился, надо сделать все как надо. Хорошо проделанная работа всегда приносит удовлетворение.
Внимательно оглядывая спокойную водную гладь, Зедд начал различать иное. В воде кипела жизнь, роились невидимые существа, скользили в подводных течениях, с черными намерениями наблюдая за окружающим.
В воде роились шимы смерти.
Зедд снова посмотрел на водопад. Даже отсюда он мог различить за водной стеной темный провал пещеры. Ему нужно добраться туда, добраться по воде, кишащей шимами.
— Сентраши! — воздел руки Зедд. — Я пришел добровольно предложить искомую душу! Мою душу! То, что принадлежит мне, я отдаю тебе!
Сквозь стену водопада с ревом вырвался столб огня, выскочив из места, называемого Печкой. Воды озера сделались оранжевыми. На какое-то мгновение водопад превратился в пар. Чернильно-черный дым вознесся вверх с белым паром сплетаясь с ним в жуткий столб.
Ясный звон колокольчика прозвучал над горами.
Сентраши ответил.
И ответ был «да».
— Реехани! — воззвал Зедд к простиравшимся перед ним водам. — Вази! — крикнул он в воздух над головой. — Дайте мне пройти, ибо я пришел отдать мою душу всем вам.
Вода закрутилась в водовороте, будто резвилась игривая рыба. Сама вода вдруг показалась живой, вглядывающейся в жертву, голодной. Впрочем, подумал Зедд, так оно и есть.
Воздух сгустился вокруг него, подтолкнул, вынуждая двигаться вперед.
Вода вздыбилась и как бы ладошкой предложила идти к Печке. В воздухе звенели хрустальным звоном бесчисленные колокольчики.
Зедд шагнул в воду. Однако плыть ему не пришлось. Поверхность воды оказалась твердой, как лед, только более подвижной. Под ногами разбегались в стороны круги, будто он идет по луже. С каждым шагом Зедд чувствовал поддержку.
Шим Реехани помогал ему идти навстречу судьбе, к королеве шимов. Вази, шим воздуха, тоже сопровождал Зедда. Этакий прозрачный саван.
Зедд ощущал прикосновение смерти в воздухе. Чувствовал влажную смерть под ногами. И понимал, что каждый следующий шаг может оказаться последним.
Он вспомнил Юни, утонувшего охотника Племени Тины. Испытал ли Юни перед смертью ощущение мира и покоя, которого так жаждал, покоя, который ему предлагали.
Зная о предназначении шимов, Зедд сильно подозревал, что, заманив обещаниями покоя, перед тем как высосать жизнь, эти создания наверняка обрушивают на жертву весь ужас.
Прежде чем он достиг водопада, что-то невидимое пронизало водяную колонну.
Невидимые руки раздвинули водопад, открывая проход в пещеру. Надо полагать, Сентраши, шим огня, предпочитает заполучить его сухим.
Ступив на площадку перед пещерой, Зедд услышал предупреждающее ржание Паучихи. Он обернулся.
Кобылка стояла на берегу, вся напружинившись, уши торчком, в глазах огонь, хвост бьет по бокам.
— Все в порядке, Паучиха, — успокоил ее Зедд. — Я дарю тебе свободу. — Он улыбнулся:
— Если не вернусь... то наслаждайся жизнью, подружка. Наслаждайся жизнью.
Паучиха сердито заржала. Зедд помахал ей напоследок, и ржание перешло в низкий рев.
Старый волшебник повернулся и ступил во тьму позади водопада. Водный занавес закрылся за ним.
Он не колебался. Он твердо решил дать шимам то, что они жаждут, — душу.
Если удастся при этом сохранить жизнь, он так и сделает, но без магии у него мало надежды осуществить задуманное и уцелеть.
Зедд был Великим Волшебником и имел некоторое представление о том, с чем имеет дело. Шимам, чтобы остаться в мире живых, требуется душа — именно такой ценой их призвали. Более того, им требуется не просто душа, а обещанная.
Будучи порождениями мира смерти и, следовательно, лишенными души, шимы весьма смутно представляют себе, что есть душа и каковы свойства той души, что им обещана. Конечно, у них есть определенные инстинкты, но сейчас шимы пребывают в полностью чуждом им мире.
И это их невежество — единственная надежда Зедда.
Зедд — близкий родственник Ричарда, Ричард некоторым образом получил жизнь от Зедда, и потому их души имеют много общего — они родственны, как и тела.
Но при всем их сходстве есть, разумеется, и различия. И здесь-то и кроется опасность.
Зедд рассчитывал на то, что шимы примут его душу за обещанную, заберут и, поскольку душа все же не та, фигурально выражаясь, подавятся ею.
Это — единственная надежда. Другого способа остановить шимов он не знает.
