поводу того, что благополучно отделался от такого не слишком безопасного подконвойного, резко сдал «каблук» назад, круто развернулся и покатил в направлении Суровикина.
А Юрка двинулся пешочком по темной подмерзшей дороге, размышляя, как его встретит Птицын и чем все нынче может кончиться. И опять, конечно, ничего веселого на ум не шло. Фиг его знает, как Генрих посмотрит на то, что Таран пошел на сотрудничество с Седым?! Может, он и вовсе не станет разговаривать, заподозрив, что у Юрки на шее мина висит, а просто отправит его в тир, расположенный в подвале одного из бараков, где какой-нибудь «боец» старшего возраста тихо шлепнет Тарана из бесшумной «волыны»… И никто знать не будет, куда Юрка подевался, когда его вместе с плейером отвезут к кислотному стоку. Если, конечно, пластит с кислотой как-нибудь бурно не прореагирует. Таран не знал, из чего пластит делают, и вообще в химии был не силен. Впрочем, самое обидное будет, если там действительно никакого ВВ не окажется…
Сзади появился свет фар. «ГАЗ-66» быстро догнал Юрку и притормозил, хотя Таран и не собирался ему голосовать. Из правой дверцы высунулся молодой прапор, судя по всему, слегка поддатый.
— Из самоволки опаздываем, товарищ солдат?!
— Так точно, — проворчал Таран.
— Лезь в кузов, салабон! Успеешь к поверке!
Юрка, конечно, не стал упираться, легко перемахнул низенький металлический бортик и уселся на скамеечку. Чем пилить пешком четыре километра, уж лучше их проехать. «Газон», весело побрякивая цепочками и крючками, на которые был закрыт бортик, ходко добежал до КПП и, почти не задерживаясь перед воротами, заехал в часть. После этого Тарану стало понятно, как на территорию войсковой части среди бела дня проехала «уазка» с бандой и выехала тоже беспрепятственно. Никто в кузов и носа не сунул. Хотя бы заглянули, полюбопытствовали, не провез ли кто атомную бомбу? Нет, всем все по фигу. Кстати, весьма возможно, что этот веселый прапорщик, старший по машине, вместе с водилой катались без путевки. И хрен его знает, какое военное имущество и куда возили. Может, автоматы продали, которые на артскладах лежат, или патроны? Барда-ак!
Потом Таран еще больше удивился, когда припомнил, что налет-то был вовсе не тихим и бесшумным. Как-никак в подвале госпиталя был приличный взрыв, стрельба, два трупа, если верить рассказу Седого. И несколько свидетельниц из числа лаборанток, которые если и не видели ничего, то слышали все отлично. Да и газа, наверно, нюхнули. Так или иначе, но какой-то шухер в дивизии должен был подняться. Уж во всяком случае, несколько дней службу по КПП должны были жестко контролировать. А тут, можно сказать, вечером того же дня, когда ЧП стряслось, — и ноль внимания. Чудны дела твои, господи!
«Газон» притормозил почти рядом с военторгом, где Юрка днем покупал гостинцы для Нади.
— Дальше не по пути! — сказал прапор. — Вали бегом! Вечерняя прогулка полезна!
Юрка выпрыгнул из кузова и пробежал мимо забора, из-за которого в обед слышал модернизированную песню про «Кэптена Джека» на мотив из «Трех поросят».
— Стой! — рявкнули на него возле мостика и осветили ярким фонарем. — Руки вверх! Не двигаться!
— Отставить! — объявил вышедший откуда-то сбоку майор Авдеев. — Таран, если я не ошибаюсь?
— Так точно, — подтвердил Юрка.
— Следуйте за мной!
Таран последовал, тем более что Авдеев повел его как раз туда, куда следовало идти Юрке, чтоб выполнить приказ Седого, то есть в комнату № 13 к полковнику Птицыну.
Юрка предполагал, что Птицелов будет в более пасмурном настроении. Однако то ли он, как всегда, умел подавлять или, во всяком случае, скрывать свои эмоции, то ли действительно сохранял, как говорится, «выдержку и спокойствие».
— Товарищ полковник, — доложил Авдеев, — курсант Таран, которого вы отпускали в госпиталь, прибыл в расположение части. Разрешите идти?
— Останьтесь, — довольно жестко произнес Птицелов. — Срочных дел у вас нет, по-моему. Ну, что, курсант Таран? Докладывайте как положено: «Курсант Таран из увольнения прибыл, замечаний не имел!» Или надо снова устав учить?
— Курсант Таран из увольнения прибыл, замечаний не имел… — растерянно пробормотал Юрка попугайским голосом.
— Приятно видеть в добром здравии! — саркастически поприветствовал Генрих своего подчиненного. — Опаздываем, молодой человек. Вас до каких часов в госпиталь отпускали?
— До двадцати, — с некоторым удивлением ответил Юрка. Он даже подумал, будто Птицын еще не догадался, что Тарана похищали, и собирается его распекать за опоздание на вечернюю прогулку.
— А сейчас уже двадцать один сорок, между прочим. Будьте добры отчитаться в причинах опоздания. В шестнадцать с чем-то вас видели у справочной госпиталя, где вы оставили передачу для своей законной супруги. Есть сведения, что оттуда вы направились под окно палаты номер 27. Там, надо полагать, опять же вами была оставлена на снегу крупная надпись печатными буквами «НАДЯ». Одна из больных, находившихся в палате номер 28, случайно выглянув в окно, увидела, как некий военнослужащий, сильно похожий на вас, зашел в подвальное помещение, где расположена госпитальная лаборатория. По-моему, приказа сдавать анализ мочи я вам не отдавал. Какого хрена вы там делали, товарищ курсант?
— Ну… — потупился Юрка. — Я думал, что, может быть, из подвала можно наверх подняться. Туда, где Надька лежит.
— А что, о том, что в госпитале карантин по причине эпидемии гриппа, вам не сообщали? И о том, что подобные нелегальные посещения могут быть опасны для здоровья вашей жены и будущего ребенка, вы сами не могли догадаться?
Таран, конечно, уже понял, что Птицын вовсе не заблуждается насчет того, по какой причине отсутствовал воин. Но сообразить, почему он комедию ломает, тратит драгоценное время, а не задает действительно существенных вопросов — не мог. А ведь версию с взрывчаткой, подложенной в плейер, Птицын тоже наверняка не исключал — уж если сам Юрка додумался. Сейчас он находился за столом в двух с половиной метрах от стоявшего навытяжку Тарана. Если произойдет взрыв с тротиловым эквивалентом в четыреста граммов — Юрку в клочья разнесет, а Генриха по стене размажет. И взрыв этот мог произойти буквально в любую секунду…
— Я вас спрашиваю, курсант Таран, — немного повысил голос Птицын, — вы сознавали, что могли нечаянно заразить жену гриппом?!
«Блин, что ж он, дурак, что ли? — подумалось Юрке. — Какой, на хрен, грипп, когда вот-вот шарахнуть может?!»
— Прошу прощения, Генрих Михайлович, — вклинился в разговор Авдеев. — Мне надо срочно посмотреть одну ведомость… Разрешите выйти на некоторое время?
— Завтра посмотрите! — строго рявкнул полковник. — Не торопясь. Садитесь! Вас предстоящий разговор должен интересовать гораздо больше, чем вся бухгалтерия. Вы не ответили на вопрос, курсант Таран.
— Да я ж не болею гриппом! — произнес Юрка, обалдевая от настырности Птицына.
— Все равно, могли быть вирусоносителем. Это безответственно, товарищ курсант! Тем более что благодаря вашему легкомыслию, как я уже понял, вы попали в плен к вооруженной банде! И они вас сюда отправили с каким-то поручением, так?
— Да, — ответил Таран и вдруг заметил, что Авдеев нервничает гораздо больше, чем положено человеку, который переживает за правильность какой-то там ведомости.
— И какое именно?
— Они мне дали вот этот плейер, где надиктовано послание от их начальника. — Таран распахнул бушлат и показал висящий у него на шее аппарат. — Разрешите включить воспроизведение?
— Нет! — неожиданно взвизгнул Авдеев. — Не трожь кнопку!
И резко метнулся к двери. Рванул ручку, сунулся в коридор, но дорогу ему наглухо загородили два здоровенных «мамонта»
— Стоять! — приказал Птицын, в руке у которого появился пистолет. — Руки на стену! Обыскать! Оружие, вещи, документы — ко мне на стол. Дежурный по штабу! Майора Додонова сюда, с инструментом.