горечью усмехнулся он и пояснил: - был публичным человеком, композитором…
Стас с уважением посмотрел на мужчину:
- Как! Вы - композитор?
- Да, только бывший. И еще, по отзывам прессы, подававший большие надежды певец… Мог бы сделаться, как теперь говорят, звездой. Но вот - стал регентом церковного хора и ничуть не жалею об этом. А если о чем и жалею, так это, что еще в детстве не услышал самую лучшую музыку, которая только есть на свете… - мужчина кашлянул в кулак и действительно таким проникновенным и берущим за душу голосом, что любой артист позавидует, пропел: - Радуйся, Радосте наша, покрый нас от всякого зла честным Твоим омофором…
- Ой! - послышался восторженный голос Лены.
Она стояла в дверях и слушала, как завороженная.
- Кто это тут у нас припев акафиста, который мы каждую неделю в храме поем, знает?
Мужчина посмотрел на нее, на Стаса, одобрительно показал ему взглядом – правду сказал о ней художник - и спросил:
- Стало быть, у вас здесь Покровская церковь?
- Да, - с гордостью ответила Лена, и с еще большей радостью услышала:
- Везет вам! Нет, конечно, любой храм в селе или в городе – счастье. Все –таки это его сердце или даже душа… Но быть постоянно под Покровом самой Пресвятой Богородицы – это великое счастье!
Братья поднялись и стали благодарить и прощаться.
- Вроде, после того, как побывали на могилке отца Тихона, голоса стали потише, а некоторые и вовсе отстали. Верно? – спросил он брата.
Тот согласно кивнул и тут же болезненно сморщился:
- Только тяжелый рок еще так и долбит…
- Скажите, - пользуясь моментом, задал вопрос, который давно его занимал, Стас. – А почему так популярны сегодня совершенно пустые песни? И некоторые группы, за которыми вообще ничего нет – ни мелодии, ни голосов, ни стихов – принимаются переполненными стадионами «на ура»?
- Я тоже этого долго не мог понять, - улыбнулся старший брат. – Но когда повращался в этой среде, все стало ясно. Конечно, многое решают деньги. Но это больше к вопросу о полных бездарностях – как в исполнителях, так и репертуарах. А что касается настоящих талантов, то тут все гораздо сложней и… страшнее.
Он посмотрел на Стаса и, выделяя каждое слово, сказал:
- Все дело в том, что некоторые из них, не буду говорить многие, потому что доподлинно знаю только некоторых, записав новый диск, прежде чем пустить его в продажу, посвящают его… сатане.
- Что?! – подалась вперед Лена.
- Да-да, - подтвердил мужчина. – Не кровью, конечно, подписывают с ним контракт, но молятся и просят помочь им достичь славы, успеха и денег. Отсюда и бешеный спрос на таких исполнителей и их песни. А бешеный от какого слова?
- Бес… - машинально прошептала Лена. – А если точнее – бесы…
- Вот и моему брату они покоя не дают, - виновато взглянул на младшего брата, снова принявшемуся разговаривать с кем-то невидимым, мужчина. - Быть может, и за мой грех он так страдает. Я ведь сам к этому року имел непосредственное отношение…
- Остались бы еще на несколько дней, глядишь, отец Тихон и совсем бы помог ему! – предложил Стас.
- Да нет, мы потом как-нибудь приедем. А сейчас торопиться нам надо, – перебросил дорожную сумку через плечо бывший певец и композитор. - Скоро – Успение, а это престольный праздник нашего храма. Будет архиерейская служба. Нужно успеть клирос, как следует, подготовить. Спевки там всякие, то, сё… Одним словом, спаси Господи и счастливо вам оставаться!
Стас проводил братьев, вернулся и с нетерпением спросил у Лены:
- Ну… как?
- Все сделала, как ты велел! – успокоила его та.
- Молодец, хорошо! А… почему же тогда до сих пор его нет?
- Так ведь он только из дома ушел!
- Так поздно? – удивился Стас. - Почему?!
- Да понимаешь… - Лена, словно извиняясь, пожала плечами: - С папкой у нас опять нелады!
- Неужели снова запил?
