- И правильно! – одобрил Григорий Иванович. Только и его голос был далеко не весел. - Тут, брат Вячеслав, пожалуй, и правда, лучше крючками запасаться, сетями да неводами…
- Что, так плохи дела?
- А-а! – глухо отозвался Григорий Иванович и так обреченно махнул рукой, что Стас понял, что дела в Покровке, оказывается, намного хуже, чем даже у него самого…
Глава шестая
Гнев и милость
1
Купеческий сын с изумлением поглядел на Славку.
Славко, рискуя упасть с головокружительной высоты, что было сил раскачивал ветку сосны. Звенислав, сунув в рот остатки одолень-травы, принялся помогать ему, делая то же самое…
Наконец, хан, пытавшийся хоть что-то понять в неведомых ему русских буквах, таких же странных и непонятных, как и сами русские люди, краем глаза заметил какое-то постороннее движение. Он мгновенно свернул грамоту и подозрительно огляделся вокруг. Лицо его остановилось на высокой сосне…
- Ч-что это? – спросил он Тупларя, который с потерянным видом шел мимо костра, давно потеряв надежду отыскать свою саблю и увидеть рассвет.
- Где, хан? – с готовностью ответить на любой вопрос, выполнить любой приказ, чтобы только заслужить пощаду и живым вернуться домой, воскликнул тот.
- Вон там, на с-сосне? – Белдуз показал рукой на качавшиеся ветки.
- Может быть, это глухари дерутся? – предположил глуповатый половец.
Хан с презрением посмотрел на него и язвительно спросил:
С каких это пор глухари дерутся не крыльями, а - руками? И кричат по-человеч-чьи?
- Это два русских мальчишки, хан! – едва взглянув на сосну, сразу же определил Узлюк и предложил: - Позволь, я их одной стрелой из лука!
- Нет, после мне свое уменье покажешь! – остановил его хан и, подозвав двух всадников, приказал: - А этих мальчиш-шек привести сюда! Ж-живыми! Вперед!
Половцы стегнули плетками своих коней и помчались к сосне, у которой колыхалась уже вся вершина.
Трудно сказать, как это им удалось, но, больше всего на свете боявшиеся гнева своего хана, они почти мигом привезли перекинутыми через седла двух отроков и поставили их перед ним.
Белдуз внимательно оглядел пленников и строго спросил:
- Кто такие? Откуда? Почему здес-сь? Подслухи Мономаха?
- Как можно, хан?! – Славко преданно уставился на Белдуза и стукнул себя кулаком в грудь. - Я - сын купца. А это мой слуга! Из Переяславля мы! Остановились в пути…
Хан с любопытством посмотрел на говорившего отрока и, меняя тон на вкрадчиво благодушный, продолжил:
- Понимаю. Устали в дороге, вышли из обоз-за… Бедные ребятиш-шки! Играли, значит?
- Да, хан, в лапту! – охотно поддакнул Звенислав.
«Вот, дурень! – ахнул про себя Славко. – Ну, кто тебя просит вперед лезть! Какая может быть игра на месте набега, и кто в лапту на сосне играет?»
- Да не играли мы! – самым убедительным, на какой был способен, тоном, сказал он и, показывая пальцем на Звенислава, пожаловался. - Это все он! Украл у меня златник и бежать! А я - следом! Он в поле, и я в поле! Он на сосну, и я за ним! Прикажи ему, хан, пусть вернет!
Белдуз с еще большим интересом посмотрел на него, и тон его стал почти ласковым:
