предупрежденный расставленными по дороге людьми, он больше всего хотел знать о каждом шаге переяславльского князя.
Вот он въехал в Киев. Ну, что ж – кто по ком плачет, тот к тому и скачет!
Не стал заезжать в терем своего покойного батюшки. Хорошо! Торопится, значит…
Заехал в собор Святой Софии. Ну, это на него похоже…
Выехал на дорогу, ведущую к Долобскому озеру…
Едет!
Вот он уже совсем близко…
Подъезжает!..
- Сам вижу! – отмахнулся от гонца Великий князь и решил, что негоже будет, если Мономах заметит его, заранее дожидающимся у входа.
Коротко бросив изгою: «После поговорим!», а купца не удостоив даже взглядом, он снова вошел в шатер. Дружинников, ринувшихся было за ним следом, остановил:
- А вы куда? Вам след дожидаться его здесь! Князь все же, причем второй по чину, после меня. Так что проявите к нему честь и почет. Но – помните все, что я вам наказал!..
Затем Святополк встал у полога и стал наблюдать, как приближается к нему возок двоюродного брата в сопровождении своего немногочисленного отряда под личным стягом.
Как только Мономах сошел на землю, он вышел из шатра и широко развел руки для приветствия.
Братья крепко обнялись и расцеловались.
Затем последовал черед дружины и двух просителей Великого князя.
Воеводу и дружинников Мономах поприветствовал, как давних знакомых и даже боевых друзей, что и было на самом деле.
А что касается остальных…
В отличие от Святополка, Мономах приветливо поздоровался с купцом. Даже заговорщицки шепнул ему на ухо:
- Дождись меня! Может, понадобишься…
С изгоем же, наоборот, хоть и был тот ему троюродным или четвероюродным братом, ограничился лишь холодным кивком. И того с него хватит. Слишком уж много зла успел причинить Руси этот, с детства обойденный Ярославовым порядком, кому и где править на Руси, князь.
Все начиналось как нельзя лучше.
Святополк радушно пригласил Мономаха войти в шатер. Они сели друг напротив друга на покрытых узорчатыми коврами скамьях. Позади, как повелось, по чину, расположились воеводы и старшие дружинники.
Но как только Мономах взглянул на бегающие глаза брата, да на то, как посматривают на Великого князя его люди, он сразу понял, что все тут было настроено, а точнее, подстроено против него. Святополк был верен своей привычке загребать жар чужими руками – не зря про него шла упорная молва, что он даже займы дает в Киеве под большие проценты, через подставных людей. Вот и сейчас, не желая портить отношений с братом, от которого зависело, шаток или прочен его Киевский стол, он решил укрыться за спинами своих бояр.
И не так-то просто будет переломить их, закаленных во многих битвах крепче любого меча и вынудить отступиться от своего князя.
Но, коль уж приехал – то надо!
Мономах кашлянул, давая понять, что готов говорить и, встретив благожелательный кивок Святополка – приглашение к началу разговора, сказал:
- Брат…
Великий князь сразу помрачнел лицом и насупился – он не любил, когда Мономах обращался к нему так.
