его отряд обрушатся не сотни, но тысячи вражеских всадников.
Греки уже описали дугу и возвращались к воротам, когда их стали настигать воющие агары на взбесившихся от ударов и окриков лошадях. Враги не встретились, но скакали в одну сторону, постепенно сближаясь. Полифем сообразил, что агары могут ворваться на их плечах прямо в город, начнут свалку, а за несколько минут замешательства подоспеют остальные… И тогда… Об этом «тогда» было страшно подумать!
Поэтому гиппарх принял смелое решение.
Со стен доносились крики защитников, которые все высыпали к бойницам, словно в ожидании штурма.
Скимн с пересохшим горлом следил за всадником на белом коне, так же как Орик, не спускал глаз с другого, в золоченых доспехах. Отцы трепетали за жизнь своих сыновей. Их беспокойство стало нарастать, когда началось перестроение конницы. Полифем отделил первых три ряда воинов и с ними ударил навстречу агарам, рассчитывая задержать их, пока остальные въедут в ворота.
Крики на стенах усилились. Произошла короткая, но жаркая схватка. Молодые греки рубились с ожесточением. От вражеских ударов их спасали панцири и шлемы, которых не было у агаров. Это и здесь решило судьбу сражения в пользу херсонесцев.
Полифем сшибся с Бораком. Агар ударил грека топором по шлему. Гиппарх на мгновение потерял ясность сознания. Конь понес его в сторону, откуда уже показались разрозненные группы царской конницы. Теофил догнал Полифема и схватил его коня за повод. Они скакали рядом, стремясь к воротам. Но Борак снова налетел на них. Щит Теофила разлетелся вдребезги от удара агарского топора.
Обезумевшие кони несли всех троих прямо к воротам. Еще удар – и Теофил свалился в грязь с разрубленной головой. Его конь жалобно заржал и побежал вдоль стены. Полифем чувствовал слабость и не мог отразить страшные удары Борака.
– Крепись, Полифем! – кричали со стены.
Ворота открылись с надсадным ржавым скрипом. Гекатей с друзьями ворвались в город. За ними на всем скаку влетела лошадь Полифема. Всадник еле держался за гриву, свесившись головою ниже седла. Вместо лица у него было видно сплошное красное пятно, из которого хлестала кровь.
Разделавшись с двумя противниками, Борак повернул коня под самой стеной в момент, когда ворота успели закрыться.
Но мстители наверху не дремали. В смелого витязя посыпались стрелы. Нагнувшись к шее коня, агар помчался прочь, но не успел отъехать далеко. До десятка стрел вошло ему в спину. «Эх, забыл надеть панцирь!» – подумал князь и стал валиться с седла. Его подхватили свои, он был еще жив, пока его несли к шатру, и умер, не успев сказать последнего слова своим соплеменникам.
Фарзой, узнав о несчастье, поспешил в агарский лагерь, но застал уже мертвым своего нового друга. Тот лежал на разостланном плаще, могучий и красивый даже после смерти.
Можно было подумать, что он уснул. Воины плакали и в ярости грозили грекам оружием.
После вылазки работы по сооружению вала приостановились. Причиной этому явился не страх перед херсонесской конницей, но неумение большинства скифов долго и сосредоточенно работать. Греческая вылазка дала повод для роптания и отказа от дальнейших работ.
– Разве можно насыпать такую гору – вровень со стенами?..
– Мы пришли сюда не землю копать, а воевать!.. Вот занялись не тем, чем надо, и получили от греков оплеуху!.. Воинов нужно держать под копьем, а не с лопатой в руках!
Царские дружинники, привыкшие к безделью, роптали более других. Они отошли к своим шатрам, стряхивали пыль с одежды и на чем свет стоит кляли Пифодора, подавшего царю недобрую мысль о создании вала.
– Не пойдем больше рыть землю! Мы не кроты и не поденщики!
Напрасно Раданфир кричал на них, велел даже схватить нескольких и привести к царю.
Дюжие воины, обезоруженные, со связанными за спиною руками, предстали перед царем.
– Почему вы оставили работу? – спросил Палак, хмурясь. – Или испугались эллинских малолеток, что наскочили на вас верхами?
– Великий государь, – бесстрашно отвечали воины, – твое дело казнить нас или миловать!.. Но выслушай нас сначала!
– Говорите, да поскорее!
– Работать все войско отказалось!.. А некоторые князья совсем своих людей на работы не выводили!.. Спроси – кто видел людей князя Гориопифа на земляной работе?.. Никто не видел!.. Роксоланы уехали села грабить! А мы об камни мечи погнули! Чем теперь воевать? И дела не сделали и оружие погубили! Вели нам на стены лезть – полезем, хоть и с погнутыми мечами!.. Но мы не землекопы!.. У греков на то рабы есть!..
– А князья, – добавил другой, – если своих людей на работы не дали, то хотя бы охрану на себя взяли!.. Мы работали, нас же и побили!.. А вот послушай, государь!..
Со стороны княжеских шатров доносились писклявые звуки рожка и гудение бубна.
– Поют и пляшут!.. Да крестьян грабят, не лучше роксоланов!..
– То, что в ваших словах есть правда, не спорю и за эту правду оставляю вас в живых! – ответил царь. – Но за свои дела ответите!
Палак повернулся к Раданфиру и приказал:
– За ослушание бить воинов плетьми всенародно и выгнать из дружины, а если еще кто так же сделает, как они, то будем смертью казнить!..
Работы по возведению вала прекратились полностью.
