вам, что мы займемся Геей. Но если по пути мне встретится что-нибудь симпатичное, нет причин в Галактике, по которым я не мог бы на это нормально реагировать.

— Если вы просто поставите Гею на первое место…

— Поставлю. И запомните, никому не говорите, что мы из Сообщества. Это для всех, конечно, будет очевидно, так как у нас кредитки Сообщества и мы говорим с сильным терминусским акцентом, но если мы об этом промолчим, они могут сделать вид, будто считают нас скитальцами без родины, и будут дружелюбны. А если мы будем подчеркивать, что мы из Сообщества, они будут вежливы, но ничего нам не покажут, не расскажут, никуда не поведут и бросят нас на произвол судьбы. Пелорат вздохнул.

— Никогда я не пойму людей.

— Ничего особенного тут нет. Нужно только внимательно посмотреть на себя, и вы поймете любого другого, мы ничем не отличаемся. Разве мог бы Селдон разработать свой План, как бы ни была тонка его математика, если бы он не понимал людей. И как бы ему это удалось, если бы людей не было легко понять? Покажите мне человека, который не понимает людей, и я покажу вам человека, который построил ложный образ самого себя. Я не имел в виду никого задеть.

— Я не обиделся. Подтверждаю, что я неопытен и прожил довольно эксцентричную и ограниченную жизнь. Может быть, я и не смотрел никогда на себя как следует. Поэтому там, где дело касается людей, будьте моим гидом и советчиком.

— Хорошо. Сейчас мой совет — любуйтесь пейзажем. Скоро посадка, мы с компьютером обо всем позаботимся и, уверяю вас, вы ничего не почувствуете.

— Не сердитесь, Голан, если какая-нибудь девица…

— Забудьте об этом. Дайте мне заняться посадкой.

Пелорат отвернулся и стал смотреть на планету, к которой корабль приближался по спирали. Первая чужая планета, на которую ступит его нога. Эта мысль почему-то наполнила его предчувствием чего-то необычного, несмотря на тот факт, что все миллионы обитаемых планет Галактики были колонизированы людьми, родившимися не на них.

42

Космопорт по меркам Сообщества был небольшим, но содержался хорошо. Тревиц проследил, как «Далекую Звезду» завели на место стоянки и заперли. Им выдали замысловатую шифрованную квитанцию.

Пелорат тихо спросил:

— Мы ее так просто оставим здесь?

Тревиц кивнул и ободряюще положил руку на плечо Пелората.

— Не волнуйтесь, — так же тихо сказал он.

Они сели в наземный автомобиль, взятый напрокат, и Тревиц углубился в карту города, башни которого виднелись на горизонте.

— Город Сейшелы, — сказал он. — Столица этой планеты. Город, планета, звезда — все называется Сейшелы.

— Я беспокоюсь о корабле, — настаивал Пелорат.

— Не о чем беспокоиться. Мы вернемся вечером, потому что даже, если задержимся здесь больше, чем на день, ночевать будем на корабле. Кроме того существует межпланетный кодекс этики космопортов. Он никогда не нарушался, даже во время войны. Корабли, приходящие с миром, неприкосновенны. Без этого никто не будет в безопасности и невозможна торговля. Если бы нашлась планета, на которой нарушили кодекс, космические пилоты всей Галактики объявили бы ей бойкот и она оказалась бы в изоляции. Я вас уверяю, ни одна планета не пошла бы на такой риск. Кроме того…

— Кроме того?

— Ладно, признаюсь. Я настроил компьютер так, что всякий непохожий на вас или меня будет убит, если попытается подняться на борт «Далекой Звезды». Я позволил себе объяснить это начальнику Космопорта. Я очень вежливо объяснил ему, что в виду отличной репутации Космопорта города Сейшелы хотел бы выключить это устройство. Но я не знаю как его выключить, потому что этот корабль — новая модель.

— Он, конечно, не поверил?

— Еще бы. Но ему пришлось сделать вид, что поверил. Иначе он оказался бы униженным, а этого он не хотел.

— Это еще один пример того, как устроены люди?

— Да. Вы привыкнете, Янов.

— Откуда вы знаете, что в этом автомобиле нет жучков?

— Я подумал об этом. Поэтому, когда мне предложили автомобиль я выбрал наугад другой. Если же они все с жучками… Что уж такого страшного мы сказали?

У Пелората был несчастный вид.

— Не знаю, как сказать… Наверно, невежливо на это жаловаться, но мне не нравится здешний воздух. Здесь чувствуется… аромат.

— В автомобиле?

— Собственно, начиная с Космопорта. Я думал, что таков запах космопортов, но автомобиль везет его с собой, можно открыть окно?

Тревиц хохотнул.

— Я, наверно, смогу сообразить, какая часть приборного щитка произведет этот трюк, но открытые окна не помогут. Воняет планета. Что, очень плохо?

— Не так уж сильно, но заметно и довольно неприятно. Разве такой запах на всей планете?

— Я все время забываю, что вы никогда не были на другой планете. У каждой обитаемой планеты свой аромат. Его создает преобладающая растительность, хотя, подозреваю, свой вклад вносят животные и даже люди. Насколько я знаю, никому не нравится запах планеты, на которую попадаешь впервые. Но вы привыкнете, Янов. Ручаюсь, что через несколько часов вы перестанете это замечать.

— Конечно, вы не имеете в виду, что так пахнут все планеты.

— Нет. У каждой планеты свой запах. Если бы мы обращали на это серьезное внимание или у нас были бы более чуткие носы — например, как у анакреонеких собак — мы с одного вздоха определяли бы на какой мы планете. Когда я поступил во флот, я никогда не мог есть в первый день на новой планете. Потом я научился старому космическому средству — во время посадки дышать через платок, пропитанный ароматом данной планеты. К тому времени, когда выходишь из корабля, уже не замечаешь запаха. А через некоторое время привыкаешь ко всему и перестаешь обращать внимание… Самое худшее — это возвращение домой.

— Почему?

— Вы думаете, Терминус не пахнет?

— А разве пахнет?

Конечно. Когда вы адаптируетесь к запаху другой планеты, такой как Сейшелы, вы удивитесь зловонию Терминуса. Я помню, как каждый раз после продолжительной командировки, когда на Терминусе открывались люки, вся команда кричала: «Здравствуй, родимая помойка!»

Пелората передернуло. Башни города приблизились, но взгляд Пелората был прикован к местам, которые они проезжали. В обоих направлениях шли другие наземные автомобили. Иногда над ними пролетали воздушные автомобили. Но Пелорат изучал деревья.

— Здесь странные растения, — сказал он. — Как вы думаете, они местного происхождения?

— Сомневаюсь, — рассеянно ответил Тревиц. Он изучал карту и старался скорректировать программу автомобильного компьютера. — Местной жизни мало на любой человеческой

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату