Была чиста я, чист и Коллатин. О тайный стыд! Позор, никем не зримый! О незаметный и не жгучий шрам! Клеймо на лбу горит неотразимо, Приметно лишь Тарквиния глазам… Не в дни войны, в дни мира горе нам! Увы, как часто нас корят делами, О коих и не ведаем мы сами. Супруг, ты горд был чистотой моей! Ее насилье ярое отъяло. Нет, не пчела, а трутень я скорей, Во мне отныне лето отблистало, Ограблен дом, добра осталось мало! Оса в твой улей залететь смогла, И вот весь мед утратила пчела. Но разве я в утрате виновата? Тебя ясе ради мной был принят он… Он от тебя — так, значит, все в нем свято! Не мог твой гость быть мною оскорблен. А он-то, жалуясь, что утомлен, О добродетели распространялся… Как ловко дьявол маской прикрывался! Зачем червяк вгрызается в цветок? Иль воробьев из гнезд кукушки гонят? Иль ядом жабы осквернен поток? Иль девы грудь под игом страсти стонет? Иль царь бесчестьем титул свой уронит? Да, совершенства в этом мире нет, Во всем чистейшем есть нечистый след! Вот старый скряга у ларца с деньгами: Подагра, судорога ног и рук, Чуть видит он потухшими глазами… Но, как Тантал, под игом страшных мук, Он проклинает горький свой недуг. Он знает, что и золото не в силах Заставить вспыхнуть кровь в иссохших жилах. Владеет им, увы, без пользы он, И все, что скаредность за жизнь скопила, Все — сыновьям, никто не обделен! Отец был слаб, но в них бушует сила, И вмиг проклятое блаженство сплыло! Как часто схватишь сладость, а во рту Почувствуешь нежданно кислоту! Над нежною весною вихрь кружится, С бутонами в корнях сплетен сорняк, Шипит змея там, где щебечет птица, Зло — добродетели смертельный враг! Ничто своим не назовешь никак, Все предает враждебный людям Случай Иль бедствиям, иль смерти неминучей. О Случай, как тяжка твоя вина! Предателя склоняешь ты к измене, Тобою лань к волкам завлечена, Ты предрешаешь миг для преступленья, Закон и разум руша в ослепленье! В пещере сумрачной, незрим для всех, Таится, души уловляя, Грех! Ты на разврат весталок соблазняешь, Ты разжигаешь пламенную страсть, Ты честность и доверье убиваешь, Ты дев невинных подстрекаешь пасть, Хула ль, хвала — твоя всесильна власть! Вор и насильник, с хитростью во взоре, В желчь превращаешь мед, блаженство — в горе! Твой скрытый пыл сменил открытый стыд, Твой тайный пир всеобщий пост сменяет, Твой блеск любезный меркнет в мрак обид, Твой мед в устах полынью отзывает, Твое тщеславье, промелькнув, растает… О мерзкий Случай, отвечай, зачем, Столь ненавистный, ты желанен всем? Когда просителю ты станешь другом, Его прошеньям дав законный ход? Когда покончишь ты с войны недугом, Избавив душу от цепей забот? Когда больным вольешь лекарство в рот? Бедняк, хромой, слепой — ползут, взывают,
