шедшего на покорение Египта. Возглавлявший французскую экспедицию генерал-аншеф Наполеон Бонапарт потребовал от Правительства Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского (Мальтийского Ордена) разрешения высадить свои войска на острове с целью пополнения запасов пресной воды. Но это требование, как мы скоро увидим, являлось только предлогом.
Наполеон сам позднее писал в своих мемуарах, что «решающим для судьбы Ордена явилось то, что он отдался под покровительство Императора Павла – врага Франции…Россия стремилась к господству над этим островом[2], имеющим столь большое значение в силу своего положения, удобства и безопасности его порта и мощи укреплений. Ища покровительства на Севере, Орден не принял во внимание и поставил под угрозу интересы держав Юга…».
Как заявил генерал Бонапарт 12 июня 1798 г. прибывшему в нему на флагманский корабль «Ориан» для переговоров секретарю Великого магистра (гроссмейстера) Гомпеша, Дубле[3]: «…Директория очень хорошо поняла, что взамен выгод, предоставляемых Ордену, Орден в отношении России немного отступился от строгости своей древней дисциплины (Статутов, т.е. Устава Ордена Святого Иоанна – В.А.), соглашаясь без всякого угрызения совести принять в свою среду большое число схизматических рыцарей[4], для коих Павел предложил учредить семьдесят два командорства. Вы понимаете, что такая щедрость со стороны честолюбивой державы должна была возбудить внимание Директории и возбудить ее завладеть Мальтой, чтобы она не сделалась когда-либо добычей России, с коей гроссмейстер был за одно».
Позже Наполеон отправил все захваченные на Мальте документы в Париж, как подтверждение «тайного сговора» Ордена с «варварской Россией».
Несмотря на категорический отказ Орденского правительства, французский десант все же был высажен. С тех пор в исторической, а тем паче – популярной литературе стали штампом расхожие утверждения вроде: «Трусливый Великий магистр Гомпеш сдал великолепно укрепленный и вооруженный остров Мальту французам без единого выстрела», или: «Гомпеш, несмотря на то, что в его распоряжении находился сильный и хорошо укрепленный гарнизон, после незначительного сопротивления 12 июня сдал крепость французам, а сам бежал с острова». Между тем, сохранилось немало иных свидетельств о сдаче Мальты отнюдь не без боя, красноречивых свидетельств очевидцев, в том числе и самого Наполеона Бонапарта.
Согласно этим свидетельствам, Великий Магистр Мальтийского Ордена фра Фердинанд барон фон Гомпеш был «человек пожилой, больной и нерешительный, отнюдь не воин, а профессиональный дипломат, совершенно не имевший боевого опыта. Бальи, командоры, сенешалы и другие должностные лица Ордена были старики, не участвовавшие в войнах». Хотя в орденской крепости Ла Валетты имелись 1200 пушек, 40 000 ружей и 1 миллион фунтов пороха, Мальта располагала для своей обороны отнюдь не «сильным, хорошо обученным гарнизоном», а, даже по воспоминаниям самого Наполеона, всего восемью-девятью сотнями рыцарей, мало пригодных к военным действиям, принадлежавших к различным нациям и разобщенных между собой, подобно тому, как были разобщены обычаи и интересы тех наций, к которым они принадлежали. При этом необходимо заметить, что, упоминая в своих мемуарах о наличии на Мальте на момент высадки французов «800-900 рыцарей», Бонапарт явно лукавил или же имел в виду «списочный состав».
В орденских документах однозначно засвидетельствовано наличие на Мальте в распоряжении Великого магистра Гомпеша гораздо меньшего рыцарского контингента, а именно, всего 332 рыцарей. А по состоянию на 11 июня 1798 г. на Мальте оставалось всего 200 рыцарей-французов, 25 испанцев, 8 португальцев, 5 рыцарей англо-русско-баварского «языка» и 4 рыцаря немецкого (германского) языка – в общей сложности 242 «рыцаря Белого Креста»[5].
Кроме этой горстки рыцарей, Гомпеш имел в своем распоряжении 1800 наемных солдат – итальянцев, немцев, французов, испанцев (по большей части дезертиров или авантюристов, с тайной радостью относившихся к возможности соединить свои силы с судьбой знаменитейшего полководца Франции и всей Европы) и 800 мальтийских ополченцев. Эти ополченцы, плоть от плоти мальтийских крестьян- аборигенов, не раз восстававших против орденской власти и чувствовавших себя оскорбленными высокомерием чуждых им по языку и крови рыцарей-аристократов, съезжавшихся на Мальту со всех концов Европы, но всегда остававшихся на острове чужаками, не испытывали особой привязанности к Ордену. К тому же сама организация ополчения находилась в полном небрежении, поскольку Орден давно уже не опасался вторжения на остров турок и в то же время опасался установления на нем господства коренных обитателей Мальты.
Хотя фортификационные сооружения Ордена Святого Иоанна Иерусалимского на Мальте были велики и обширны (осматривая мощные орденские форты после капитуляции, французский генерал Каффарелли даже пошутил: «Хорошо, что внутри были люди, чтобы открыть нам ворота!»), но низкий боевой дух защитников сводил их к нулю.
Имевшиеся в распоряжении Гомпеша военно-морские силы состояли из двух галер, двух шебек, одного фрегата и двух 64-пушечных линейных кораблей (один из которых находился на стапелях).
Для сравнения, французская республиканская эскадра адмирала Брюйэса (кстати сказать, бывшего графа и офицера королевского флота!), напавшая на Мальту, насчитывала в своем составе 13 линейных кораблей (один 120-пушечный, три 80-пушечных и девять 74-пушечных), два захваченных при оккупации Венеции 64-пушечных корабля, четыре 40-пушечных фрегата, десять корветов и посыльных кораблей, служивших для охраны, и множество более мелких судов. Эскадра имела на борту французскую армию вторжения – 15 пехотных полубригад трехбатальонного состава (по 9 рот в каждом батальоне), 7 кавалерийских полков, 16 артиллерийских рот, 4 роты артиллерийского обоза, 8 рот инженеров, саперов и минеров. Французская артиллерия имела боеприпасов втрое больше нормы, имелось 12 000 запасных ружей и т.п. Общая численность французской армии вторжения (предназначенной, как уже говорилось выше, для завоевания отнюдь не одной только крошечной Мальты, но и огромного Египта!) превышала число жителей орденской столицы Ла Валетты и составляла 32 300 штыков и сабель (23 400 пехотинцев, 4000 кавалеристов, 3000 артиллеристов, 1000 солдат и офицеров других родов войск).
Когда 8 июня передовой конвой французов появился перед островом Гоццо, Великий Магистр Гомпеш, предчувствуя угрожавшую Ордену опасность, собрал Большой совет (Государственную Конгрегацию) и сообщил: «Французская эскадра сосредотачивается в пределах видимости с наших берегов. На что нам решиться?». Мнения сразу же разделились. Одни считали необходимым дать сигнал тревоги, загородить вход в порт цепью, взяться поголовно за оружие, объявить остров Мальту на военном положении в надежде, что это произведет впечатление на французского главнокомандующего, и тем отвести угрозу. Другие, напротив, демагогические утверждали, что «назначение Ордена – вести войну с турками и вообще мусульманами, и потому не следует выказывать какого-либо недоверия при приближении христианского (!?) флота» – как будто французские безбожники-республиканцы имели что-либо общее с Христианством!
Пока продолжались дебаты, к Мальте подошел весь «христианский» флот Наполеона, вставший на якорь у входа в порт, на расстоянии пушечного выстрела от берега. Члены Государственной Конгрегации, ратовавшие за вооруженное сопротивление французам, снова стали с жаром доказывать, насколько неосторожно будет отдаться связанными по рукам и ногам на милость войск атеистической республики, с которой у Мальтийского Ордена даже нет дипломатических отношений, и что, если уж погибать, так лучше по-рыцарски, с оружием в руках, а не в результате собственной трусости. «Партия мира» (а если быть точнее – «партия измены») неустанно доказывала бессмысленность сопротивления при столь очевидном неравенстве сил, усугублявшемся вдобавок недостатком продовольствия на острове. И все же большинство членов Конгрегации, памятуя о древней доблести иоаннитов, высказались за применение оружия.
Французам был передан категорический отказ Великого Магистра на высадку, мотивированный ссылкой на соблюдаемый Мальтийским Орденом строгий нейтралитет и на орденские правила, согласно которым в порт Мальты дозволялось входить не более чем 4 иностранным кораблям.
Великий Магистр распорядился дать сигнал тревоги. Госпитальеры заперли крепостные ворота, разожгли печи для каления ядер, распределили обязанности между командирами. Все ополченцы взялись за оружие и отправились на батареи. Но командор Боредон де Рансижат[6], принадлежавший к овернскому «языку»[7] Мальтийского Ордена и являвшийся - ни много ни мало! – управляющим доходами Ордена, выступил с открытым протестом против
