ей обещал (разумеется, об этом и речи не было). Подключилась и другая блатная мразь из той же “маленькой секции”, тершаяся рядом, и заявила, что чаю покупать не надо, а надо 2 пакета карамели (по 22 р.) и 2 – шоколадных конфет. Это получалось уже на 108 рублей, но эти существа, конечно, не настолько щепетильны, чтобы смущаться подобными мелочами. Но сложилось иначе: карамели не было, я купил 1 пакет шоколадных конфет себе и 3 – им, этим скотам, к их чифиру. Получилось 96 рублей, которые теперь этот “интеллигент” мне типа должен со своей пенсии; что ж, подождем.
При этом самое неприятное, что он сказал еще во время разговора перед обедом, – что на днях ожидается возвращение шимпанзе! Этого еще не хватало. Только на днях я думал: как хорошо, что хоть этой твари нет, хоть спокойно, тихо по вечерам в бараке и во дворе... Хотя, честно говоря, верится в его возвращение пока не очень, – то хмырь мог сболтнуть это нарочно, чтобы лучше сагитировать меня отдать им денежки.
Только что старый идиот, сосед–алкаш, выродок, “лишний” на земле по Ницше, – принес мне в сломанном виде мои щипчики для ногтей, которые я ему давал. Старая мразь! Чмо! Животное!.. Тупорылое отребье... Хорошо, что у меня есть еще одни, запасные.
11.5.09. 16–40
Лето, солнце, на солнце – уже жарища. Давно, еще 8–го (максимум 9–го) распустились листья на деревьях. Все вокруг, за забором, зеленое. Маленькие, нежные, еще сморщенные и чуть–чуть клейкие (но уже подсохшие) молодые листочки на двух совсем юных березках возле столовой. Блатная публика вчера весь день загорала в спортгородке (за что обещал “наказать” выходивший из барака отрядник), а сегодня с самого утра, сразу после завтрака, они стали вытаскивать из секции щиты с матрасами, класть их на 2 табуретки и с полным комфортом отдыхают и загорают таким образом.
День, как я предполагал, оказался выходным – настолько, что даже зарядку утром не включали! Традиционно припершийся в 6–15 отрядник махнул рукой привычно повалившей на двор при известии о его появлении толпе и сказал, что, ваше счастье, сегодня зарядки нет – мол, можете заходить обратно. Ужин был тоже на час раньше, как в выходные.
От индометацина, который после нескольких дней перерыва, явные побочные эффекты: слабость, сонливость и – главное – приступ учащенного сердцебиения, начинающийся часа через 2–3 после приема таблетки и длящийся где–то полчаса, а то и больше. Не то что очень уж больно или опасно, – неприятно, не более того. Помню, в самый 1–й раз, когда это случилось, все, как стадо слонов, топали туда–сюда мимо моей шконки, от этого она тряслась, и эта постоянная тряска многократно усиливала тяжесть моего состояния. Сегодня хоть тряски такой не было, просто лежал, придя с обеда (начался этот побочный эффект еще в столовке). Впрочем, как я понял по опыту, если встать, выйти на улицу, погулять, подышать – становится легче.
Блатные кретины в большой секции уже вытаскивают из своих окон стекла, – причем даже не верхние, маленькие, как в том году, а прямо большие, основные. Между тем, после прошлогодних вытаскиваний в 3–м от входа окне (там жили 3 отпетых подонка, из которых 2 уже освободились, а 1 переехал) до сих пор нет обоих верхних стекол, рамы затянуты полиэтиленом. Ясно, что к наступлению холодов этих вынутых стекол тоже уже не будет в целом виде, – придется опять, как и в том году, ранней осенью ставить уже 2–е рамы...
Злобный старикашка, живущий сразу за “обиженными”, совсем обезумел. Мало того, что он злобно, пинками и матюками, поднимает их каждое утро, – но на днях и самого работящего, самого запряженного в работу (от стирки до массажа блатных, – тут и это тоже распространено!), который ложится спать в 3–4 часа ночи, и поэтому вынужден досыпать и днем, – короче, этот старый хрыч стал яростно выгонять его со шконки и вообще из проходняка (его, “обиженного” проходняка), советуя пойти лечь спать на улице, – мол, сейчас тепло. Мотивировка та же, привычно–безотказная: “вонища”, “воняет” и т.п. Чувствительный какой!.. Бедолага–“обиженный” пытался отстоять свое право спать на своем месте словесно, но слова на злобного старика не действовали, а просто дать ему в рыло (как тот давно заслуживал), он не мог. Поэтому он побежал жаловаться заму главнокомандующего (и главному провокатору в бараке по совместительству). Тот прибежал выяснять вопрос, и я имел удовольствие наблюдать стычку двух подонков, старого и помоложе, – стОящих друг друга. Молодой напирал на то, что тот несчастный хочет лечь в СВОЕМ проходняке, и нечего его выгонять, он у себя. Старый орал (сипел, как всегда) в ответ, что, мол, если бы ты это понюхал, то иначе бы запел; я и так из–за их вони всю ночь не сплю. Мой сосед–алкаш вставил про себя: потому что спишь целый день. Главпровокатор ответил: хули мне нюхать! Ты все–таки, Коля, следи за своими действиями! Подраться не подрались, а после этого выговора старый хрыч, так и быть, позволил “обиженному” лечь, но только не на соседней с ним шконке, а на следующей – подальше от хрыча, – на которой этот “обиженный” спит ночью.
Сегодня полоумный старикан натурально лупил палкой (всегда стоящей неведомо для чего у него на окне) не только своих соседей–“обиженных”, торопя их вставать по подъему и убирать матрасы, но потом начал лупить той же палкой и своего соседа сверху, совсем не “обиженного”, – тихого, спокойного, неслышного и незаметного мужика без полступни, типичное тупое, серое быдло, примитивного и сиволапого донельзя, что ясно видно даже по его роже, – но при этом, видимо, добродушного, незлобного. Тот замешкался встать, за что, к своему полному недоумению, получил несколько ударов палкой (еще лежа с головой под одеялом) от соседа снизу вместе с порцией стандартных возмущений насчет “вонищи” и советом “заткнуть свое дупло”. Для всех, без исключения, этих подонков, блатных и неблатных, “вонь”, “вонища”, реальная или мнимая (чаще, конечно, мнимая) является здесь универсальным поводом как угодно глумиться над любым человеком, без ограничений лишать его всех естественных прав и топтать его человеческое достоинство...
Обстановка в бараке и во дворе летняя, солнечная, слегка обалделая от этого яркого солнца и возможности без ограничений гулять и загорать. Или это только мне так кажется, только я каждый год слегка соловею от этого солнца и лета, от зелени и жары? Помню, точно такое же чувство было у меня и в том году, особенно тоже в начале лета. Дверь в барак целый день распахнута, подперта камнем – и ее можно не закрывать! Еще и из окон стекла вынимают. По двору можно хоть гулять туда–сюда, хоть сидеть (в это лето, пока что – на заборе из вырытой и положенной плашмя той осенью железной трубы на стойках–ножках). Видеть зеленый лес за запреткой, и широкую полосу зеленой молодой травы с др. стороны – это же вообще полный восторг!..
Между тем, слухи и разговоры о том, что барак могут раскидать, все еще вспыхивают временами среди зэков, хотя никаких явных к тому поводов нет, – и страшно, помимо воли, напрягают каждый раз мои нервы. Когда слегка остывает эйфория от наступившего лета и солнца – возвращается, и даже сильнее прежнего, знакомое (даже слишком знакомое!..) ожидание беды в любой момент, ощущение ее неизбежности и своей обреченности...
13.5.09. 9–08
Опять комиссия, уже 2–й день...
Вчера утром, после завтрака, тот же “мусор” с кучей СДиПовцев приперся к нам в “локалку”. Не обращая внимания на загорающих в одних трусах, они достали из–под СДиПовской будки остаток ржавой сетки–рабицы и натянули поверх забора “локалки”, выходящего на глухую сторону, на запретку, – часть успели натянуть еще до “праздников”, часть – осталась на вчера.
Про комиссию – как обычно, незадолго до проверки – я услышал практически сразу же, как это слово было произнесено. Один из “обиженных” посылал других убираться в связи с приездом комиссии – я кинулся к своей шконке и успел засунуть под нее баул с продуктами и завесить срочно расстеленным красным одеялом даже раньше, чем от главного провокатора понеслись наглые, бесцеремонные команды “убрать все лишнее”. (Вот уж чего–чего, а лишнего у меня уж точно ничего нет!..) Повесил телогрейку в раздевалку, старые–престарые, драные уже казенные “гады” сунул в свободную ячейку “обувницы” (потом вспомнил – пошел и вынул шерстяные стельки; а ботинки стоят там до сих пор). Все ОК. От провокатора донеслось, что приехал опять легендарный уже “Забурян”, или как там бишь его – какой–то чин из областного УФСИНа, видимо. Но – нет шимпанзе, а почти вся блатная нечисть загорает целыми днями на улице, так что никто из них особо не проверял и не докапывался, кто что и куда убрал.
День прошел относительно спокойно, хотя от этой комиссии, от этого наглого блатного командования и возможных проблем мне стало опять так тошно, что хоть в петлю. Господи, когда же все это кончится?!. Почти 2 года еще... Комиссий, шмонов, командиров, блатных, каптерок, “положенцев”, возможных
