менее – это явное и открытое нарушение администрацией ее же собственных правил, обязательных для всех остальных. Т.е. – выборочное применение закона, как и всегда в России.
17.8.09. 7–00
Вчера опять весь день не было света. Я уж думал – не дадут и к ужину моему (19–30), но дали. У столовки шла бурная деятельность – валялись провода поверх забора “локалки”, их натягивали веревками с земли, монтеры лазили по столбам... Натягивали провода по всей линии от столовки до вахты, там штук 5 столбов по прямой.
А во дворах (“локалках”) опять весь день жгли костерки – варили чифир. Буреполом так и запомнится мне – с запахом дыма от этих костерков...
Удивительно, но не было сегодня с утра зарядки! Вышел за минуту–две до нее, как обычно, погулял, подождал, – ни самой зарядки, ни той музыки (песен), которые включают обычно перед ней, с 6 утра... К чему бы это, непонятно. “Праздника” сегодня уж точно никакого нет. И “мусора”, похоже, вовсе не ходили по баракам сегодня с утра...
15–04
Перед утренней проверкой, ближе к 11 часам, вдруг всех “обиженных” работяг погнали мыть и мести барак и двор. У меня сразу зародились нехорошие подозрения. И тут один из блатных “обиженных” (новый, недавно сюда приехавший и переведенный с 4–го) говорит одному из работяг, приказывая ему подмести двор: “... а то тут комиссия приехала”!!
Я сразу, пока все спали (особенно бандит–отморозок, мой сосед сверху), кинулся запихивать продуктовый баул под свою шконку и стелить красное одеяло. Быстренько все сделал, лег, довольный собой, :) и думаю: “Ну, сейчас начнется..”. Все как всегда – “культяшка”, каптерка, “сидора”, “лишние вещи”, бешеный вопли и личный контроль шимпанзе... Эх, не дотянули, чуть–чуть оставалось нам прожить без комиссий до его ухода, – всего каких–то 17 дней.
Но– нет, тишина! Ни до проверки, ни после – никаких собраний, криков, выносов, – ровно ничего! М.б., и правда (как мой злобный бандит–сосед из крайнего проходняка кому–то мельком сказал во дворе перед проверкой, если я верно расслышал) это просто выдумали “комиссию”, чтобы работяги энергичнее убирались?..
После проверки забрал я наконец–то недоделанную с прошлого ноября теплую жилетку у этого подонка, своего соседа–алкаша. Там оказался еще непочатый край работы: пришить с внутренней стороны всю подкладку, состоящую из трех кусков (бока и спина) и тоже обшитую с внутренней стороны синтепоном. Сам я за такую сложную работу не взялся бы даже дома, тем паче – здесь, на шконке, на коленках, в темноте, в тесноте, под их мешающий треп и чаепития через меня, без ножниц и пр. Кого прочить доделать, кроме “обиженного” Юры, я не знаю, – видимо, некого; но Юру допроситься будет не проще, чем того алкаша – его поминутно гоняют то убирать туалет, то что–то подметать в проходняках, то еще 120 видов работы ему находят. Он и захочет – ему некогда будет заниматься таким долгим, масштабным шитьем.
А старому алкашу через 4 месяца домой, и уже давно он перестал при напоминаниях даже обещать, что доделает мне эту жилетку. Отдавая, показывая, где что, – так и сказал: мол, ЧТО я, еще что–то шить, что ли, здесь буду? Мне уже все насто...ло.
Очень примечательна была процедура обеда – в своей типичной, безнадежной убогости, унылой совковости, проклятой этой тупой примитивности, – каменный век какой–то, ей–богу! Двигаю к себе миску с супом – их наливают на одном конце длинного стола, я сижу на другом. Миски – алюминиевые, штамповка, чуть не 50–х гг. по виду. Не знаю уж, почему, но у всех у них (т.к. сегодняшний случай далеко не первый) донышки – не плоские, как должны бы быть, не ровные, а какие–то деформированные, с выступами, что ли, какими–то, – миска стоит на столе не ровно, а накренена в сторону. Понятно, что если она полная, да еще ее начать двигать, – с той стороны, куда она накренена, потечет. Так и случилось. Двинул к себе – потекло. На стол, с краю, а потом – если не отодвинуться, не заметить вовремя – с края стола польется мне на брюки, вот в чем главная опасность!.. Ну, кое–как вроде выровнял ее, достаю приправу, чтобы сдобрить эту баланду, – а миска опять накренилась, опять потекло, да много так!.. Еще раз выровнял, достаю, сыплю – а она опять!.. Сука! Уж я не знал, куда двигаться – на самый край стола или к середине, чтобы это море разливанное со стола не обрушилось водопадом мне на колени. Этого удалось избежать, но сам случай очень типичен – именно в этом своем казенном, уныло–безнадежном идиотизме. В этой проклятой стране, в этом вечном, махровом, безнадежном совке всегда будет так. Все, что здесь сделано, а особенно – бесплатно предоставлено тебе государством, – все будет портиться, ломаться, проливаться на брюки, и т.д. и т.п. Достаточно сказать, что на достаточно новой пружинной шконке, на которой я здесь сплю почти уже год и 8 месяцев – за это время с той стороны, на которой я сижу, лопнули, сломались все (!) 7 (!!) стальных (!!!) скоб, которыми сетка крепится к стальной же раме на ножках...
С утра были разговоры, что опять отключат свет – видимо, на весь день, как вчера, – но до сих пор так и не отключили.
Перечитывал, переписывая, этот свой дневник за тот год, за начало этого. Когда–то мне казалось большой проблемой – не позвонить матери или если она не дозвонится хотя бы раз в день. А теперь – ей особо дозваниваться некуда (номер в бараке включают редко), а я – сознательно отказываюсь, даже когда есть возможность, пользоваться ею КАЖДЫЙ день. До завтра, до послезавтра, если нет ничего срочного, я всегда могу подождать...
Пока пишу, долговязый хмырь–наглец, мой бывший сосед по проходняку год назад, по телефону говорит матери: “Комиссия в лагере”.
18.8.09. 7–08
Зарядки с утра опять нет. Феномен разъяснился просто: один полублатной, встреченный мной в это время во дворе (и весьма недовольный, как выяснилось из приватного разговора, давлением местного блатного начальства и его тесным сотрудничеством с начальством официальным), сказал, что “там” нет проводов – поэтому зарядку просто нельзя включить, не работают, видимо, динамики, через которые ее крутят.
Мучительные размышления: стелить или нет красное одеяло. Тревога по “комиссии” вчера так и не была объявлена, но она носится в воздухе. Как бы сегодня перед проверкой не оказалось уже поздно все прятать...
Огромное, оглушительное, феерическое впечатление от вчерашних новостей по ТВ: в Назрани подогнанной “газелью” со взрывчаткой разнесено местное здание УВД, 20 “мусоров” погибли, больше 100 ранено, здание УВД полуразрушено. Да, пока я здесь сижу, национально–освободительная война кавказских народов продолжается! Браво! Браво! Браво! Смерть русским оккупантам и их прислужникам на Кавказе! И – почему трусливые русские рабы не могут так же у себя дома?..
19.8.09. 18–09
Центральное событие дня: 2 подонка подрались из–за третьего. Точнее, не подрались, конечно, – односторонний мордобой нельзя назвать дракой. А просто шимпанзе в припадке ярости, под бешеные вопли и матерщину, на глазах целой собравшейся в конце секции толпы несколько раз ударило по лицу этого дебильного долговязого лося – моего год назад соседа, хамски садившегося мне прямо на ноги. И тот мразь, и этот, обоих бы (как и весь этот барак) – прямо в топку крематория живьем, или в переработку на мыло... Долговязый лось был бит за то, что “не дает жизни старине” – старому хрычу, переехавшему месяца 2 назад в проходняк напротив долговязого, у окна, через главный проход секции. Лось, на самом деле, не одному этому хрычу, а всем своим соседям (как и мне когда–то) не давал жизни, круглосуточно собирая у себя в проходняке толпу из 4–5 земляков, из того же городишка, что и он, причем большинство земляков приходят с других бараков и торчат тут целые дни напролет. Жаловался ли хрыч обезьяне, или просто упомянул в разговоре (шимпанзе любит поговорить добродушно, покровительственно тут со старичками) – но лось был бит раз 5 по роже – и сдачи, разумеется, не дал, хотя мог бы, он достаточно рослый и здоровый.
А зато вчера ночью, когда около 12–ти или часу, не помню, я проснулся от громких, как в лесу, криков этой твари, подпевавшей магнитофону, просто разговаривавшей с кем–то, и т.д., но оравшей при этом как бешеная, – так вот, вчера ночью впервые за целый год безраздельного господства этой бесхвостой нечисти в бараке кто–то сказал ей громко на ее крики: “Да утухни ты там!”. Это чмо тут же начало спрашивать: почему, потому что “отдыхают”, да? А тебе не спится? – и пр., но вскоре действительно заткнулось, или ушло куда–то.
Из других событий дня, – только вышел из столовой, спустился со ступенек ее крыльца и хотел идти, –
