сзади, как чертик из табакерки, вдруг выскакивает обезьяний зам, главпровокатор. И этак деловито говорит: “Ну что, Борян, сто рублей выбьем?” Пришлось отбиваться еще и от этой твари, и когда я, сказав, что денег уже нет, пошел все же в ларек – тратить последние остатки, как я объяснил ему, – он язвительно сказал: “Последние 3 тысячи, ага!”. Дурачок, знал бы он... Слава богу, в ларьке его при мне не было, ЧТО я беру, он не видел, а когда, уже много позже меня, с другими блатными тоже пришел из ларька, через 5 минут “обиженный” пронес из того конца секции целую охапку пустых пачек из–под чая. Слава богу, нашли эти суки деньги на свой чай и без меня, обошлись!..
21.8.09. 17–20
4 дня возился бедолага Юра, “обиженный”, доделывая мне жилетку из телогрейки. Я забрал ее у этого старого подонка, моего соседа–алкаша, и отдал Юре. Кроме “только вшить подкладку”, как говорил алкаш, там было еще до фига работы, и несчастный Юра все эти дни как проклятый только шил и перешивал, проклиная старого алкаша, который то немногое, что успел сделать сам, сделал так безобразно, что пришлось многое распарывать и переделывать. Низ у телогрейки отрезал он тоже безобразно, кое–как. В результате “жилетка” получилась кургузой, кривобокой. Настолько кустарной, что смотреть противно. Как и всегда, подкладка оказалась короче, чем наружная ткань, и всю ее по бокам и низу тянет, края не висят свободно, как должны, а загибаются внутрь. Уродство... Но зато и мерзкий алкаш, и даже другой мой сосед, вшивый, уже задолго до конца работы одолели Юру: дал ли я ему уже за нее сигареты и если дал, то пусть он поделится с ними. Алкаш так и заявил мне: мол, я с Юрой договорился, ему дашь на пачку меньше, а эту пачку – мне. За какие заслуги – непонятно: недоделанная жилетка валялась у него аж с ноября, сделал он ее меньше чем наполовину, и то – безобразно. Дурачок Юра тоже – только я попросил его, в качестве последнего штриха, пришить петлю, чтобы вешать жилетку, но пришить не с самого верха, а пониже, – этот дурень тотчас же и пришил ее именно с самого верху, оденешь – а она торчит у тебя на затылке. Переделать эту петлю не соберется вот уже сутки. Зато сегодня таки выклянчил купить ему в ларьке пачку чаю. Вещи мои стирать после бани (пятница) тоже так и не взял – дай бог, чтобы завтра с утра...
А в остальном – пока все спокойно (кроме постоянно беснующегося и орущего шимпанзе, которому осталось 13 дней). В бане не только не вставили стекла, но и форточка – минимум 1 из 2–х – перестала вообще закрываться, я сегодня пробовал. Они обе и раньше не закрывались плотно, щель в 2 пальца шириной оставалась даже зимой. А тут – одна вообще никак, едва до половины. Зато на тех 2–х окнах, где нет части стекла, снаружи еще неделю с лишним назад приварили решетки. Очень символично, не правда ли? Стекол это государство может и не вставлять, – простуживайтесь, болейте, хоть сдохните, – а вот решетку оно наварит обязательно, чтобы, упаси бог, кто не сбежал (хотя там и до этого были решетки, но поменьше). Мох почти счистили с подоконников, но на стенках глубоченных оконных ниш он весь остался. А в предбаннике/раздевалке в одном окне, где был какой–то вентилятор с дверцей в форточном проеме, сегодня оказалась зияющая пустота. Если не сделают до холодов, то в этот выстуженный, ледяной предбанник придется выходить распаренным прямо из–под душа...
В ларьке ничего не вымогали, – просто чудо! (Позже сегодня притащили 2 посылки, вечером должны еще одну. Чай и курево на “общем” будут!.. :) Но – вместо обещанного вчерашнего вечера сегодня после проверки явился “телефонист” – и таки выклянчил, сука, еще одну пачку чая себе. Купил ему, купил Юре – вот уже 42 рубля вылетели махом, ни за что ни про что...
За работу сегодня, считай, не брался – переписал меньше 1–й странички между проверкой и обедом. Хочу взяться после 6 вечера, но надежды мало. А кругом уже вовсю бродит всякая погань и мешает.
23.8.09. 9–07
Пришел сегодня с завтрака довольно рано – а шимпанзе уже проснулось! Уже орет, вякает и квакает, сука, из своего угла... Сейчас вся блатная мразь с этой обезьяной во главе собралась в конце секции, расселись на табуретках и, по всему судя, курят анашу или что–то в этом духе. То и дело – взрывы отвратительного, визгливого хохота. Начали праздновать... У них тут череда дней рождения – у одного сегодня, у другого – долговязой вши, 4–го числа переведенной на 5–й, – 25–го, и, м.б., придет отмечать сюда; у третьего – 30–го. Про свой день рождения, будь он проклят, даже вспоминать мне не хочется. Само это рождение было нелепой ошибкой природы. Родился, чтобы мучиться всю жизнь...
Сейчас, в 9, должны были отключить свет. Запаздывают что–то... Билайн”, говорят, не работает еще с ночи. Так что связи с матерью сегодня, скорее всего, не будет. А вчера, в час или полвторого (полвторого, точно, я еще на часы взглянул, идя в “маленькую секцию”) – только успели поговорить с ней минуту – прется Степышев, 5–й прошел... И оказалось – прямо к нам. Так и не поговорили толком.
Эти визгливые твари в конце секции громко вспоминают, кого еще можно позвать курить эту их дрянь, и громкими криками зовут. Велят будить, если спят.
Вот уже 2 года я наблюдаю их здесь, на этом бараке, этих тварей. В тюрьме не было такого простора наблюдать, камера – человек 20 максимум (не максимум, сколько набивают вообще, а максимум для той 12–местной “1–й сборки”, где сидел я). А тут – сразу 100 с лишним. Русское пьяное быдло... (О блатных я вообще не говорю, только о быдле). Сиволапое, примитивное, абсолютно невежественное, ни о чем не имеющее понятия; знающее только одно в жизни – алкоголь. Водка, самогон, разные спиртовые настойки из аптеки... Животные. Нечисть. Пить – и воровать, или еще как–то пристроиться жить на халяву, за чужой счет. Работать не любят и не хотят, а если и работают – из рук вон, результаты обычно никуда не годны. И не только русское это быдло – все покоренные ими народы они тоже втянули в эту свою орбиту, тоже растлили, споили, оскотинили... Татарин, чуваш, аварец, азербайджанец, армянин – тут, в этой помойной, блевотной пьяно–сиволапой расейской среде отличий и у них не заметно или почти не заметно (разве что чуть–чуть у кавказцев. Но настоящие кавказцы, настоящие мусульмане – те воюют против русских оккупантов в горах Чечни, взрывают их ментовки в Ингушетии и Дагестане, а эти, здесь, внутри, – русские подстилки...). А уж как пьют северные малочисленные народы, как алкоголь стал оружием не только русского колониализма, но и геноцида (а газ, нефть, алмазы и пр. из их земли Москва забирает себе), – это уж и вообще притча во языцех...
Ясно одно: пьяное, тупое, бессмысленное (двуногие скоты с интеллектом меньше, чем у коровы) русское быдло само по себе является девальвацией прав человека. Не только отрицанием их, но и девальвацией, проституированием, втаптыванием в грязь. Если ТАКИМ давать все права, признавать их людьми наравне с ДЕЙСТВИТЕЛЬНО людьми, нормальными, цивилизованными, – то сами права обесцениваются, девальвируются, теряют всякий смысл. Кого могут избрать 99% тупого пьяного быдла, если им дать избирательные права, – КТО, как не их, по их образу и подобию, избранник будет властвовать и над 1% приличных людей в стране; кто, как не из таких же вот, да еще сознательно под их вкусы подлаживающихся депутатов состоящий парламент, будет принимать для нас, нормальных людей, законы? Такая же тупая падаль... Девальвация прав человека, отданных быдлу, – вот к чему мы пришли в итоге. Море мрази вокруг... Тупые ублюдки хохочут и визжат в конце секции... И что делать – неизвестно... Самым лучшим вариантом – но как его оформить, как реализовать на практике?! – была бы демократия по образцу древнегреческой, в которой рабы прав не имели. Вот и это пьяное сиволапое быдло надо бы вообще вывести из политики, – пусть пьют и работают на своих пилорамах и пр. Или шляхетская республика в Польше, где был высочайший уровень демократии, было liberum veto, король избирался и смещался сеймом (или съездами шляхты?), – но хлопы во всем этом справедливо не участвовали...
13–15
Явился отрядник – 1–й день после отпуска, с 6 июля, и проводил утреннюю проверку. Черт бы его подрал. Жизнь опять усложняется. Завтра – в обязательном порядке марш–марш в робе на зарядку с утра. Пока он в бараке – и не поговорить по телефону...
Свет и вправду выключали в 10–м часу ура, но еще до проверки включили, сейчас он есть. Запасы воды, загодя сделанные не пригодились.
Маленькое, молоденькое и совершенно омерзительное уголовное чмо с тупой харей, уже 2–й раз “заехавшее” в эту зону – на сей раз к моим соседям, в соседний проходняк– за отобранный на улице у женщины телефон – , – замучилось, по его словам, “чухаться”: нашло у себя вошь. Ему, разумеется, объяснили, откуда она, подробно рассказали про вшивого старикашку под ним (уже в моем проходняке).Теперь, сидя среди своих в соседнем со мной проходняке, оно одержимо идеей выселить вшивого в “фойе”, для чего хочет даже “поговорить” с шимпанзе. А само при этом планирует лечь вниз, на место вшивого. Что ж, мерзкая обезьяна в последние дни своего пребывания здесь вполне может устроить и такую пакость, – отпора ей никто не дает и не даст. Дальнейший ход событий известен заранее:
