ударилась об ее правое плечо... - Ха-ха... Ура! Баронесса фон Зайниц, супруга разжалованного мошенника! - крикнул кто-то, и послышалось шиканье... Третья и четвертая пробки, обе вместе, ударили ее по лицу. Она, униженная и оскорбленная, готовая упасть в обморок, посмотрела нa графиню, и ей показалось, что графиня смеется... У Ильки помутилось в глазах. Закружившуюся голову сильно потянуло вниз.
{01356}
- Артур! - крикнула она. Никто не откликнулся на этот зов. Разжалованный барон был далеко. Он, пьяный, лежал под кустом, недалеко от домика Блаухер, и видел во сне свой миллион... Графиня, которую не узнали помутившиеся глаза оскорбленной девушки, подошла к Ильке и, обхватив ее плечи, вывела ее из толпы. - Пустите меня! Я хочу ее убить! - крикнула Илька и лишилась чувств. Когда она очнулась, она увидела себя в маленькой комнате, обитой малиновым бархатом. Она лежала на диване. Возле нее сидела девушка с флаконом в руках... - Где мы? - спросила Илька. - В клубе, сударыня, - ответила девушка. Звуки мазурки, донесшиеся до ушей Ильки, подтвердили слова девушки. Илька подняла свою отяжелевшую голову и, немного подумав, вспомнила всё происшедшее. - Принесите мне маленькую рюмку рейнвейна, - сказала она девушке. Девушка вышла. Илька быстро достала из кармана портмоне. Из портмоне Илька вынула маленький флакончик, в котором был морфий. Этим морфием она так недавно еще угостила старика Луврера! Теперь она угостит им себя за то, что так близко к сердцу принимает оскорбления, которые наносят ей люди... Морфий весь, сколько его было в флаконе, был принят. В ожидании вечного сна Илька склонилась на бархатную подушку и принялась думать... Ей не жалко было бесцветной жизни. Ей жаль было оставлять папу Цвибуша - только его одного! Артура, который любил вино больше, чем свою молодую жену, ей не жаль. - Как вы себя чувствуете? - услышала она мелодический голос. К ней наклонилась вошедшая графиня, ее злейший враг... Илька увидела пред своим лицом блестящие глаза и два розовых пятна на щеках. - Д'Омарен! - прошептала она, увидев на левой щеке чуть заметную красную полосу. - Те, которые вас обидели, будут наказаны, - сказала графиня. - Их нанял Пельцер, который ненавидит Артура... Я накажу негодяя Пельцера... Я сильна... Вы еще сердитесь на меня?
{01357}
Илька отвернула в сторону свое лицо. - Ты еще сердишься, Илька? Ну... прости меня... Я виновата... Я оскорбила и твоего отца и тебя... Каюсь в этом и прошу прощения. И Илька почувствовала на голове своей поцелуй. - Я тебя долго искала... Я не знала покоя ни днем ни ночью, встретившись с твоим взглядом в тот несчастный день... Твои глаза жгли меня во сне... Илька вдруг заплакала. - Я умираю, - прошептала она, засыпая под звуки нежного голоса своей кающейся соперницы. - Прости же меня, Илька, как я простила тебя... Илька протянула руку и коснулась шеи графини... Графиня нагнулась к ней и поцеловала ее в губы. - Я умираю, - прошептала Илька. - Я приняла... мор... На ковре... Графиня нагнулась и увидела на ковре флакон. Она поняла всё. Через минуту в клубе был отыскан врач и приведен к Ильке. Врачу удалось только, благодаря присутствию флакона, констатировать отравление, поднять же на ноги уснувшую Ильку не удалось... Репортер д'Омарен прибыл из Венгрии в Париж как раз в ту ночь, когда была разыграна Илька. Не найдя в нумере, в котором жила певица, никого, кроме крепко спавшего на кресле Луврера, он побежал к Баху. Бах рассказал ему всё, что произошло во время его отсутствия. - Она бежала! - решил репортер и на другой день поехал опять в Венгрию, где надеялся получить плату за свою службу. В Венгрии он узнал о смерти любимой женщины. Весть об этой смерти была жестокой платой, свалившей его на постель. Провалявшись в горячке, он поселился в гольдаугенском лесу и, собирая со всех сторон сведения, написал повесть о красавице Ильке. Проезжая в прошлом году чрез гольдаугенский лес, я познакомился с д'Омареном и читал его повесть. Переведенная на русский язык, она и предлагается нашим читателям.
