несколько уже готовых, запечатанных писем. Увидев мужа, она вскочила и бросилась ему на шею. - Ты пришел? - заговорила она. - Какое счастье! Ты не можешь себе представить, какое счастье! Со мной истерика была, Вася, от такой неожиданности... На, читай! И она, прыгнув к столу, взяла газету и поднесла ее к лицу мужа. - Читай! Мой билет выиграл 75000! Ведь у меня есть билет! Честное слово, есть! Я скрывала его от тебя потому что... потому что... ты бы заложил его. Николай Борисыч, когда был женихом, подарил мне этот билет, а потом не захотел его взять обратно. Какой хороший человек этот Николай Борисыч! Теперь мы ужасно богаты! Ты теперь исправишься, не будешь вести беспорядочную жизнь. Ведь ты кутил и обманывал меня от недостатков, от бедности. Я это понимаю. Ты умный, порядочный... Ольга Алексеевна прошлась по комнате и засмеялась. - Вот неожиданность! Ходила я, ходила из угла в угол, бранила тебя за твое распутство, ненавидела и потом села от тоски газету читать... И вдруг вижу!.. Написала всем письма... сестрам, матери... То-то обрадуются, бедные! Но куда же ты? Василий Иваныч заглянул в газету... Ошеломленный, бледный, не слушая жены, он простоял некоторое время молча, что-то придумывая, потом надел свой цилиндр и вышел из дому. - На Большую Дмитровку, номера NN! - крикнул он извозчику. В номерах он не застал того, кто ему был нужен. Знакомый ему номер был заперт. 'Она, должно быть, в театре, - подумал он, - а из театра... ужинать поехала... Подожду немного...' И он остался ждать... Прошло полчаса, прошел час... Он прошелся по коридору и поговорил с сонным лакеем... Внизу на номерных часах пробило три... Наконец, потеряв терпение, он начал медленно спускаться вниз к выходу... Но судьба сжалилась над ним...
{02311}
У самого подъезда он встретился с высокой, тощей брюнеткой, окутанной в длинное боа. За ней по пятам следовал какой-то господин в синих очках и мерлушковой шапке. - Виноват, - обратился Василий Иваныч к даме. - Могу ли я обеспокоить вас на одну минуту? Дама и мужчина нахмурились. - Я сейчас, - сказала дама мужчине и пошла с Василием Ивановичем к газовому рожку. - Что вам нужно? - Я к тебе... к вам, Надин, по делу, - начал, заикаясь, Василий Иваныч. - Жаль, что с тобою этот господин, а то я бы тебе всё рассказал... - Да что такое? Мне некогда! - Завела себе новых обожателей, да и некогда! Хороша, нечего сказать! За что ты прогнала меня от себя под Рождество? Ты не захотела со мной жить, потому что... потому что я тебе не доставлял достаточно средств к жизни... Вот ты и неправа, оказывается... Да... Помнишь ты тот билет, что я подарил тебе на именины? На, читай! Он выиграл 75000! Дама взяла в руки газету и жадными, словно испуганными глазами стала искать телеграммы из Петербурга... И она нашла... В это же самое время другие глаза, заплаканные, тупые от горя, почти безумные, глядели в шкатулку и искали билета... Всю ночь искали эти глаза и не нашли. Билет был украден, и Ольга Алексеевна знала, кто украл его. В эту же самую ночь рыжий Николай Борисыч ворочался с боку на бок и старался уснуть, но не уснул до самого утра. Ему было стыдно той пощечины.
{02312}
МАРЬЯ ИВАНОВНА
В роскошно убранной гостиной, на кушетке, обитой темно-фиолетовым бархатом, сидела молодая женщина лет двадцати трех. Звали ее Марьей Ивановной Однощекиной. - Какое шаблонное, стереотипное начало! - воскликнет читатель. - Вечно эти господа начинают роскошно убранными гостиными! Читать не хочется! Извиняюсь перед читателем и иду далее. Перед дамой стоял молодой человек лет двадцати шести, с бледным, несколько грустным лицом. - Ну, вот, вот... Так я и знал, - рассердится читатель. - Молодой человек и непременно двадцати шести лет! Ну, а дальше что? Известно что... Он попросит поэзии, любви, а она ответит прозаической просьбой купить браслет. Или же наоборот, она захочет поэзии, а он... И читать не стану!
