Он добрый, славный такой, талантливый, но... мне не нравится. Некрасив уж больно... Сгорбившись ходит, и на лице какие-то волдыри... Голос хриплый... И к тому же эти манеры... Нет, никогда!' Комик молча прошелся по комнате, тяжело опустился в кресло и с шумом потянул к себе со стола
{02318}
газету. Глаза его забегали по газете, словно ища чего-то, потом остановились на одной букве и задремали. - Господи... хоть бы мухи были! - проворчал он. - Все-таки веселей... 'Впрочем, у него глаза недурны, - продолжала думать ingйnue. - Но что у него лучше всего, так это характер, а у мужчины не так важна красота, как душа, ум... Замуж еще, пожалуй, можно пойти за него, но так жить с ним... ни за что! Как он, однако, сейчас на меня взглянул... Ожег! И чего он робеет, не понимаю!' Комик тяжело вздохнул и крякнул. Видно было, что ему дорого стоило его молчание. Он стал красен, как рак, и покривил рот в сторону... На лице его выражалось страдание... 'Пожалуй, с ним и так жить можно, - не переставала думать ingйnue. - Содержание он получает хорошее... Во всяком случае, с ним лучше жить, чем с каким-нибудь оборвышем капитаном. Право, возьму и скажу ему, что я согласна! Зачем обижать его, бедного, отказом? Ему и так горько живется!' - Нет! Не могу! - закряхтел комик, поднимаясь и бросая газету. - Ведь этакая у меня разанафемская натура! Не могу себя побороть! Бейте, браните, а уж я скажу, Марья Андреевна! - Да говорите, говорите. Будет вам юродствовать! - Матушка! Голубушка! Простите великодушно... ручку целую коленопреклоненно... На глазах комика выступили слезы с горошину величиной. - Да говорите... противный! Что такое? - Нет ли у вас, голубушка... рюмочки водочки? Душа горит! Такие во рту после вчерашнего перепоя окиси, закиси и перекиси, что никакой химик не разберет! Верите ли? Душу воротит! Жить не могу! Ingйnue покраснела, нахмурилась, но потом спохватилась и выдала комику рюмку водки... Тот выпил, ожил и принялся рассказывать анекдоты.
{02319}
НЕЧИСТЫЕ ТРАГИКИ И ПРОКАЖЕННЫЕ
ДРАМАТУРГИ
УЖАСНО-СТРАШНО-ВОЗМУТИТЕЛЬНО-ОТЧАЯННАЯ
ТРРРАГЕДИЯ
Действий много, картин еще больше Действующие лица: Mих. Вал. Лентовский, мужчина и антрепренер. Тарновский, раздирательный мужчина; с чертями, китами и крокодилами на 'ты'; пульс 225, температура 42,8 . Публика, дама приятная во всех отношениях; кушает всё, что подают. Карл XII, король шведский; манеры пожарного. Баронесса, брюнетка не без таланта; не отказывается от пустяковых ролей. Генерал Эренсверд, ужасно крупный мужчина с голосом мастодонта. Делагарди, обыкновенный мужчина; читает роль с развязностью... суфлера. Стелла, сестра антрепренера. Бурль, мужчина, вывезенный на плечах Свободина. Ганзен. Прочие. Эпилог [Я хотел было поставить: 'Пролог', но редакция говорит, что тут чем невероятнее, тем лучше. Как им угодно! Прим. наборщ. ] Кратер вулкана. За письменным столом, покрытым кровью, сидит Тарновский; на его плечах вместо головы череп; во рту горит сера; из ноздрей выскакивают презрительно улыбающиеся зеленые чёртики. Перо макает он не в чернильницу, а в лаву, которую мешают ведьмы. Страшно. В воздухе летают бегающие по спине мурашки. В глубине сцены висят на раскаленных крючьях трясущиеся поджилки. Гром и молния. Календарь Алексея Суворина (губернского секретаря) лежит тут же и с бесстрастностью судебного пристава предсказывает столкновение Земли с Солнцем,
{02320}
истребление вселенной и повышение цен на аптекарские товары. Хаос, ужас, страх... Остальное дополнит фантазия читателя.
