видел во сне пожар, что означало счастье. Вдруг послышался шум подъехавших саней (выпал снежок), и на пороге показался следователь Гришуткин. Это был неожиданный гость. Доктор поднялся и поглядел на него сконфуженно и со страхом. Гришуткин кашлянул, потупил глаза и медленно направился к дивану. - Я приехал извиниться, Тимофей Васильич, - начал он. - Я был по отношению к вам немножко нелюбезен и даже, кажется, сказал вам какую-то неприятность. Вы, конечно, поймете мое тогдашнее возбужденное состояние, вследствие наливки, выпитой у той старой канальи, и извините... Доктор привскочил и, со слезами на глазах, пожал протянутую руку. - Ах... помилуйте! Марья, чаю!
{02329}
- Нет, не надо чаю... Некогда. Вместо чаю, если можно, прикажите квасу подать. Выпьем квасу и поедем труп вскрывать. - Какой труп? - Да всё тот же унтер-офицерский, который тогда ездили вскрывать, да не доехали. Гришуткин и Свистицкий выпили квасу и поехали на вскрытие. - Конечно, я извиняюсь, - говорил дорогой следователь, - я тогда погорячился, но всё же, знаете ли, обидно, что вы не наставили рогов этому прокурору... ккканалье. Проезжая через Алимоново, они увидели около трактира ежовскую тройку... - Ежов тут! - сказал Гришуткин. - Его лошади. Зайдемте, повидаемся... Выпьем зельтерской воды и кстати на сиделочку поглядим. Тут знаменитая сиделка! Баба ой-ой! Чудо природы! Путники вылезли из саней и пошли в трактир. Там сидели Ежов и Тюльпанский и пили чай с клюквенным морсом. - Вы куда? Откуда? - удивился Ежов, увидев Гришуткина и доктора. - На вскрытие всё ездим, да никак не доедем. В заколдованный круг попали. А вы куда? - Да на съезд, батенька! - Зачем так часто? Ведь вы третьего дня ездили! - Кой чёрт, ездили... У прокурора зубы болели, да и я не в себе как-то был все эти дни. Ну, что пить будете? Присаживайтесь, тридцать три моментально. Водки или пива? Дай-ка нам, брат сиделочка, того и другого. Ах, что за сиделка! - Да, знаменитая сиделка, - согласился следователь. - Замечательная сиделка. Баба ой-ой-ой! Через два часа из трактира вышел докторский Мишка и сказал генеральскому кучеру, чтобы тот распряг и поводил лошадей. - Барин велел... В карты засели! - сказал он и махнул рукой. - Теперь до завтраго отсюда не выберемся. Н-ну, и исправник едет! Стало быть, до послезавтра тут сидеть будем! К трактиру подкатил исправник. Узнав ежовских лошадей, он приятно улыбнулся и вбежал по лесенке...
{02330}
МЕСТЬ ЖЕНЩИНЫ
Кто-то рванул за звонок. Надежда Петровна, хозяйка квартиры, в которой происходила описываемая история, вскочила с дивана и побежала отворить дверь. 'Должно быть, муж...' - подумала она. Но, отворив дверь, она увидела не мужа. Перед ней стоял высокий, красивый мужчина в дорогой медвежьей шубе и золотых очках. Лоб его был нахмурен и сонные глаза глядели на мир божий равнодушно-лениво. - Что вам угодно? - спросила Надежда Петровна. - Я доктор, сударыня. Меня звали сюда какие-то... э-э-э... Челобитьевы... Вы Челобитьевы? - Мы Челобитьевы, но... ради бога, извините, доктор. У моего мужа флюс и лихорадка. Он послал вам письмо, но вы так долго не приезжали, что он потерял всякое терпение и побежал к зубному врачу. - Гм... Он мог бы сходить к зубному врачу и не беспокоя меня... Доктор нахмурился. Прошла минута в молчании. - Извините, доктор, что мы вас обеспокоили и заставили даром проехаться... Если бы мой муж знал, что вы приедете, то, верьте, он не побежал бы к дантисту... Извините... Прошла еще одна минута в молчании. Надежда Петровна почесала себе затылок. 'Чего же он ждет, не понимаю?' - подумала она, косясь на дверь. - Отпустите меня, сударыня! - пробормотал доктор. - Не держите меня. Время так дорого, знаете, что... - То есть... Я, то есть... Я не держу вас... - Но, сударыня, не могу же я уехать, не получив за
