Юлией. - А вы очень милы, надо вам сказать, - начал он. - Извините за трактирное сравнение, вы напоминаете мне свежепросоленный огурчик; он, так сказать, еще пахнет парником, но уже содержит в себе немножко соли и запах укропа. Из вас мало-помалу формируется великолепная женщина, чудесная, изящная женщина. Если б эта наша поездка происходила лет пять назад, - вздохнул он, - то я почел бы приятным долгом поступить в ряды ваших поклонников, но теперь, увы, я инвалид. Он грустно и в то же время милостиво улыбнулся и обнял ее за талию. - Вы с ума сошли! - сказала она, покраснела и испугалась так, что у нее похолодели руки и ноги. - Оставьте, Григорий Николаич! - Что же вы боитесь, милая? - спросил он мягко. - Что тут ужасного? Вы просто не привыкли. Если женщина протестовала, то для него это только значило, что он произвел впечатление и нравится. Держа Юлию за талию, он крепко поцеловал ее в щеку, потом в губы, в полной уверенности, что доставляет ей большое удовольствие. Юлия оправилась от страха
{09062}
и смущения и стала смеяться. Он поцеловал ее еще раз и сказал, надевая свой смешной картуз: - Вот и всё, что может дать вам инвалид. Один турецкий паша, добрый старичок, получил от кого-то в подарок или, кажется, в наследство целый гарем. Когда его молодые красивые жены выстроились перед ним в шеренгу, он обошел их, поцеловал каждую и сказал: 'Вот и всё, что я теперь в состоянии дать вам'. То же самое говорю и я. Все это казалось ей глупым, необыкновенным и веселило ее. Хотелось шалить. Ставши на диван и напевая, она достала с полки коробку с конфетами и крикнула, бросив кусочек шоколада: - Ловите! Он поймал; она бросила ему другую конфетку с громким смехом, потом третью, а он всё ловил и клал себе в рот, глядя на нее умоляющими глазами, и ей казалось, что в его лице, в чертах и в выражении много женского и детского. И когда она, запыхавшись, села на диван и продолжала смотреть на него со смехом, он двумя пальцами дотронулся до ее щеки и проговорил как бы с досадой: - Подлая девчонка! - Возьмите, - сказала она, подавая ему коробку. - Я не люблю сладкого. Он съел конфеты, все до одной, и пустую коробку запер к себе в чемодан; он любил коробки с картинками. - Однако, довольно шалить, - сказал он. - Инвалиду пора бай-бай. Он достал из портпледа свой бухарский халат и подушку, лег и укрылся халатом. - Спокойной ночи, голубка! - тихо проговорил он и вздохнул так, как будто у него болело всё тело. И скоро послышался храп. Не чувствуя никакого стеснения, она тоже легла и скоро уснула. Когда на другой день утром она в своем родном городе ехала с вокзала домой, то улицы казались ей пустынными, безлюдными, снег серым, а дома маленькими, точно кто приплюснул их. Встретилась ей процессия: несли покойника в открытом гробе, с хоругвями. 'Покойника встретить, говорят, к счастью', - подумала она.
{09063}
На окнах того дома, в котором жила когда-то Нина Федоровна, теперь были приклеены белые билетики. С замиранием сердца она въехала в свой двор и позвонила у двери. Ей отворила незнакомая горничная, полная, заспанная, в теплой ватной кофте. Идя по лестнице, Юлия вспомнила, как здесь объяснялся ей в любви Лаптев, но теперь лестница была немытая, вся в следах. Наверху, в холодном коридоре, ожидали больные в шубах. И почему-то сердце у нее сильно билось и она едва шла от волнения. Доктор, еще больше пополневший, красный, как кирпич, и с взъерошенными волосами, пил чай. Увидев дочь, он очень обрадовался и даже прослезился; она подумала, что в жизни этого старика она - единственная радость, и, растроганная, крепко обняла его и сказала, что будет жить у него долго, до Пасхи. Переодевшись у себя в комнате, она пришла в столовую, чтобы вместе пить чай, он ходил из угла в угол, засунув руки в карманы, и пел: 'ру-ру-ру', - значит, был чем-то недоволен. - Тебе в Москве живется очень весело, - сказал он. - Я за тебя очень рад... Мне же, старику, ничего не нужно. Я скоро издохну и освобожу вас всех. И надо удивляться, что у меня такая крепкая шкура, что я еще жив! Изумительно! Он сказал, что он старый, двужильный осел, на котором ездят все. На него взвалили лечение Нины
