само наличие такого социального персонажа ставило великого человека над государственной машиной, выводя последнего из системы расписанных координат, регламентирующих повседневную жизнь советских людей, иначе говоря, делало его вождем, не зависимым от бюрократии. И в этом смысле маленький человек, советский аналог неутомимого разгребателя грязи, являлся необходимым элементом сталинской системы господства и управления.
Он предостерегает об опасности, исходящей от большого человека, нарушившего клятву, свернувшего с праведного пути. Он простец, далекий от книжной мудрости; он не все понимает, иной раз не находит нужных слов, преувеличивает, выпрямляет, додумывает. Именно в этих чертах проступает его искренность, не-замутненность веры и самоотверженность. Маленький человек полностью растворяет собственное «Я» в большом «Мы». Он выстраивает жесткую оппозицию между личным интересом и общественным долгом.
Итак, маленький человек — это вовсе не синоним человека простого. Простота в сталинском мифе являлась универсальной чертой человека советского, на какой бы ступеньке социальной лестнице тот ни находился. Великий человек прост бесконечно. Не просто враг — двурушник, что-то скрывающий от людей. Не
150
просто перепуганный интеллигентик, культивирующий для себя старую отжившую мораль, не просто мещанин, живущий двойной жизнью. Все эти
