Сталиным 23 марта 1950 г1. Ивану Терентьеву повезло. Его имя списка было вычеркнуто. Четыре года он провел в заключении, в 1953 г. был освобожден по амнистии2.
Дистанция между кабинетом первого секретаря и закрытым помещением, в котором партследователь, или сотрудник МГБ будет настойчиво допытываться, не зовут ли Кузьму Михайловича, на самом деле, Казимежем, не является ли он отпрыском помещика и родственником пилсудчика, была в 1948 г. совсем незначительной.
Уязвимость и непрочность положения вынуждала партийного руководителя вести войну на истребление против маленьких человечков, сегодня обвиняющих в фашизме и троцкизме редактора «Звезды» и секретаря по идеологии, как это сделала Руденко, а завтра готовых покуситься и на их руководителя и патрона. Даже в том случае, если первый секретарь не попадал под удар, или мог сманеврировать, прицельные атаки доносчиков разрушали выстроенную сеть управленческих отношений, тем самым, приводя в негодность всю систему. Отраженный Старой площадью сигнал служил своего рода катализатором, обостряющим и выявляющим внутренние конфликты в номенклатурной среде. Прежние договоренности, согласования и компромиссы, опирающиеся на авторитет хозяина области, теряли свою бесспорность. То, что вчера было ясным, определенным, безальтерна
155
103
