В городе М. Очерки социальной повседневности советской провинции в 40-50-х гг.

исследо­ваний, относительной недоступностью московских библиотек⁴. Ка­жется, в данном случае Л. Е. Кертман несколько лукавил. Ситуация в гуманитарной науке была таковой, что печатать оригинальные ис­следования в области новой истории было едва ли возможным. За короткое время сложился новый канон, предписывающий историкам зарубежных стран предварять свою статью, или книгу цитатами из трудов И. В. Сталина, основное внимание уделять экономическим процессам (если речь шла о XIX или XX веках, то в духе ленинскою брошюры об империализме), сверять периодизацию по «Краткому курсу истории ВКП(б)», акцентировать внимание на борьбе народ­ных масс против империализма, разоблачать «буржуазных фальси­фикаторов», не пользоваться «вражескими» источниками и посто­янно помнить об определяющем воздействии на изучаемые явления революционных событий в России. Писать полагалось простым, до­ходчивым газетным языком. За отступление от канона наказывали. И если академику Е. В. Тарле только прямыми обращениями к Ста­

184

лину удавалось (с большими потерями) отстоять свое право на инди­видуальный стиль — и то под благовидным предлогом, что необхо­димо «...поскорее дать отпор бесчисленным фальсификациями войны 1941—1945 гг., выходящим в Америке, Англии, Западной Германии»¹, то для его опального и не именитого ученика такая возможность ис­ключалась полностью.

«В советское время работа в отечественных архивах, во всяком случае,