снабжать область всем необходимым. Прежние кадры так 'пахать' не хотят и не умеют.
- Почему бескорыстно? - удивился Николай.
- Потому что откатом в Москве не поделишься, а работать надо. Пока не с кем, а когда будет с кем - побоятся брать. Кровавая гэбня ещё бдит, а не бл..дей крышует. Так что лет пять у нас есть. Даже при спокойном развитии событий.
- А потом? - Николай понизил голос и машинально оглянулся.
- Потом, товарищ начальник первого департамента - Алексей не стал шептать, а сказал нарочито громко - всё зависит от вашей работы. Надеюсь, успешной. Об этом мы уже говорили, помнишь?
Николай посмотрел в глаза Алексею, усмехнулся и кивнул головой.
Так они разъехались - Николай сразу домой, а Мишин заскочил на работу. Там он утащил Олега в кабинет Петра и там сообщил потрясённым компаньонам, что с завтрашнего дня Мишин-коммерсант прекращает своё существование и на свет является Мишин-чиновник. Может даже, в перспективе, государственный деятель. За что было выпито по маленькой рюмке настоящего армянского коньяка, припасённого Алексеем со времён своей поездки на озеро Севан в двухтысячном году. Между двумя тостами Алексей успел набрать на компьютере Петра, распечатать и отдать друзьям на подпись договора на доверительное управление своей частью общего бизнеса. За что было выпито во второй и последний раз - плоская бутылочка уже опустела.
Домой Алексей добрался на такси, оставив машину на базе. Попадаться автоинспекции не позволял вновь полученный статус - Алексей искренне считал, что полученная должность налагает определённые обязательства. Как минимум, не стоило раскатывать по городу даже после двух рюмок коньяка. Невместно это столь высоко поставленному руководителю. На что тогда служебный транспорт, или на худой конец - такси?
К семье Алексей вернулся только после полуночи и практически трезвый. В самом деле, не считать ведь бутылку коньяка на пятерых, под весьма приличную закуску, сшибающей с ног алкогольной дозой. Дети и жена уже спали, не дождавшись своевременного возвращения главы семейства. 'Маша совсем на меня обиделась' сделал вывод Мишин, безуспешно попытавшись обнять супругу. Она сонно, но весьма успешно выскользнула из его объятий и неприступно свернулась калачиком практически на самом краю двуспальной кровати. Спать не хотелось, слишком много информации свалилось на него за сегодняшний день. Алексей поднялся, осторожно прошёл на кухню.
Прикрыв дверь и включив только подсветку вытяжки, он достал из большого холодильника бутылку минеральной воды - на этот раз с другой стороны Кавказского хребта - открыл и стал отхлёбывать шипучий 'Нарзан' прямо из горлышка. Мысли растревоженным улем роились в голове, он даже не знал, с какой стороны приступать к разгребанию этой шевелящейся кучи. Опустошив наполовину бутылку, он поставил её на овальный кухонный стол, откинулся на стуле и стал бездумно рассматривать ток серебристых пузырьков от стеклянного дна к поверхности. Он сидел с краю стола, напротив вмонтированной в исскуственным камень газовой поверхности, рассеянный свет лениво проникал сквозь зеленоватое стекло и ослабленный, тенью ложился на тиснёную синтетическую скатерть. Хотелось сидеть так и сидеть, ни о чём особом не думая. Но такую роскошь он уже себе позволить не мог. Даже не с сегодняшнего судьбоносного дня, а гораздо-гораздо раньше. Может, с момента рождения первенца или с того памятного сентябрьского дня, когда они с Машей обменялись кольцами в ЗАГСе. Да, скорее всего, именно с той поры он перестал принадлежать только себе и стал нести всё более и более увеличивающийся груз ответственности - за семью, детей, рождавшихся не смотря на все перипетии судьбы, да хотя бы за тот же бизнес, что б ему провалится! 'Вот и провалился' -внутренне улыбнулся Мишин - 'Не в тартарары, а во времени. Да, стоит быть осторожнее с желаниями - иногда они исполняются. Знать бы - какие и когда, можно было избежать очень многого. Но, с другой стороны, что это была б за скучная жизнь! От одного возжеланного успеха к другому, от вымечтанной победы к представленному триумфу. Нет, даже боги не могут себе этого позволить. Наверное. Так можно и тунеядцем стать' Он хмыкнул, попытавшись понять тунеядствующего бога, мимолётно удивился, в какие дебри его унесло столь позднее философствование, и вернулся к теперь уже своим баранам. Ну, или возложенным на него сегодня совместно с проблемами обязанностям и высоким, очень высоким полномочиям.
Алексей сделал глоток минералки и для начала попытался разобраться с самым крайним, в данной ситуации, правом. Правом на убийство. Да, вот чего он не ожидал, так не ожидал. Чиновник с правом на убийство - это было что-то новое в теории и практике государственного строительства. В Европе, конечно и за последние двести лет. Самураев из страны Ниппон в расчёт можно было не брать. Как это нововведение объяснил Червоненко? В промежутке между греческим салатом и запечённой форелью.
- Мы не можем себе позволить использовать следственно-судебную тягомотину - рубил областной премьер - только быстрыми и решительными мерами можно заставить госаппарат работать. Добиться этого в кратчайшие сроки можно. Для этого надо выйти за рамки правосудия вообще и правоохранительной системы в частности. На ограниченный срок и для определённого контингента. Все чрезвычайные полномочия даются вам на полгода и только в отношении государственных служащих.
Алексей взял бутылку в руки и стал смотреть на просвет, в сторону вытяжки. Пузырьки всё также ровно бежали вверх, как недавние воспоминания.
- Позвольте уточнить - спросил, воспользовавшись паузой, Николай - как вся эта схема будет работать? Кто будет нас контролировать? С кем согласовывать окончательные решения?
Червоненко спокойно дожевал кусок рыбьего бока, промокнул губы салфеткой.
- Все решения будете принимать только вы. Для этого вам даже не надо будет визы господина Щербакова. У него нет таких прав.
Алексей недоверчиво посмотрел на Михаила. Тот сдержанно кивнул.
- Право на 'окончательное решение', удачный термин придумали, поздравляю, в правительстве области имеют только пятнадцать человек - заместители начальников департаментов. По отношению к нижестоящим по статусу государственным служащим. Во всём остальном и для всех продолжает функционировать старая правовая система. Конечно, с поправками на чрезвычайное положение.
- Что, я могу вот так взять и расстрелять любого чиновника? - с сарказмом спросил Алексей.
- Государственного служащего - поправил его Червоненко - не любого, а в пределах вашей компетенции. Если необходимо принять такую меру к подчинённым другого департамента, то вы обязаны обратится к соответствующему заму. Если он сочтёт данное решение целесообразным, то совместно подписываете приказ и вперёд - к исполнителю! Как видите, ничего сложного.
- А кто исполнять будет? - спросил до этого молчащий Мирошниченко.
- Вьетнамцы - откликнулся всё это время молчащий Пилипко - старшие общин согласны.
- А какие-то ограничения - Алексей покрутил вилкой - так сказать, количество, предусматривается?
- По нашим оценкам - сказал Щербинин - будет достаточно пятисот-шестисот приговоров. Больше бессмысленно - сработает эффект привыкания и результативность данного метода резко упадёт. Для общества нужна резкая встряска, а не постоянное уничтожение пусть даже заворовавшихся чиновников. Если смертная казнь не даёт эффект, зачем её используют? Нам такие вопросы не нужны.
- Как я понимаю - задумчиво сказал Николай - полгода должен занять некий переходный период, так? За это время надо насколько возможно, переформатировать старый аппарат управления и создать новый? На новых принципах?
- Если бы - вздохнул Михаил - таких нереальных целей мы перед собой не ставим. Какие могут быть новые принципы для чиновника? Те же, что ещё Хаммурапи сформулировал - 'работай на государство и живи честно'. Понятно - он налил себе в фужер яблочного сока, отпил - что добиться эффективности советского или немецкого госаппарата в наших условиях невозможно. Но уйти от прежней тупой, раздутой и в новых условиях большей частью абсолютно ненужной бюрократической машины нам всё равно придётся. Чем быстрее мы это сделаем, тем больше шансов остаться самостоятельным государством. В
