яростные удары по ребрам и коленным чашечкам своего насильни-
ка. Когда после прицельного удара в солнечное сплетение Аракел
367
сломал Мустафе все ребра, обе коленные чашечки и правую руку,
турок понял, что самое страшное еще впереди. И действительно, Аракел сел на грудь Мустафе и сунул ему в рот свой конец.
- Соси, пидор вонючий! Соси, еб… мать! – Аракел жаждал
крови. Месть его была жестока и коварна.
- А можно я ему тоже дам? – спросил Садык, скорее для про-
формы, потому что сразу же он начал снимать брюки и трусы.
- Можно, дорогой, можно! Всё можно! У меня будет сосать и
Мустафа, и эти пидоры-полицейские. Все будут сосать у меня. -
Аракел говорил медленно, уверенно, несколько приглушенно, отче-
го делалось страшно-страшно.
Инвалид Мустафа из гомосексуалиста превратился в обычно-
го минетчика. Когда Садык уже кончал в рот Мустафе, Балдыбхаз-
бждак вдруг заметил, что в камере что-то происходит. Он со своим
напарником ворвался в камеру тогда, когда Садык, радостный от
содеянного, слезал с изувеченного тела Мустафы. Аракел нанес
точный удар в кадык сначала Балдыбхазбждаку, а затем Савард-
жабдаку – более рослому и более сильному турку. Оба удара были
не только точны и прицельны, но и оказали пагубное воздействие
на организмы полицейских. Упав как подкошенные, полицейские
даже не заметили, как им переломали конечности и ребра их же ду-
бинками. Да, такого в Турции ещё никогда не было. Оба полицей-
ских отсосали у Аракела и Садыка, а затем оба русских на них по-
мочились. Они не сопротивлялись, т.к. передвигаться им было не
только больно, но и просто невозможно.
После того, как Садык и Аракел вышли из камеры, Аракел
предложил сжечь к еб… матери весь полицейский участок.
- У тебя нет огня? – спросил Аракел у Садыка, еще не при-
шедшего полностью в себя после случившегося.
- Ты же знаешь, я не курю! – ответил Садык, застегивавший
ширинку на своих брюках.
- А, ладно, надо обшмонать этих пидоров! – бросил Аракел и
направился снова в камеру, где корчились от боли трое турок.
Найдя зажигалку, Аракел запалил журналы и прочую турец-
кую полицейскую документацию, лежавшую на и в столе. Костер
медленно разгорался, когда Садык предложил Аракелу открыть ка-
меру, чтобы люди не погибли.
- Жить захотят, пидоры, вылезут как миленькие! – был ответ
Аракела.
368
- А если не вылезут? – спросил Садык.
- Значит, не судьба! – только и ответил Аракел.
Когда русские подбегали к 'Мечте аквалангиста', то зарево в
центре города только занималось. Хорошо горело что-то, т.к. дым
валил черный-черый.
- Ну, что, пидор? Будешь пизд… или будешь партизаном? –
спросил Аракел у запыхавшегося от бега Садыка.
- Не, мне нет смысла кому-нибудь об этом рассказывать, - ска-
зал Садык.
