- А ты как думаешь?
А? Я же ведь ещё мокрый и,
это…
Понимаешь
мою
мысль, а? – Монзиков арти-
стично ударил правой рукой себя по брюху, отчего раздался глухой
гул, словно ударили по рваному барабану.
Погода была отличная, солнце шпарило с такой силой, что пот
струился на лицах команды ручьями. Палуба парила и казалось, что
это не судно, а большая-большая сковородка, на которой должны
были что-то изжарить. Кругом была только бескрайняя синь Среди-
земного моря. На горизонте, как ни странно, не было видно ни од-
ного судна, ни одной буровой вышки, которых в этих краях встре-
чается нимало.
Примерно в 1100 Монзиков, плотно позавтракавший, выку-
ривший с пяток хороших сигарет, веселил своими байками команду
сухогруза. Никто ему не верил, но все слушали с неподдельным ин-
тересом, особенно ту часть рассказа, где Монзиков одолел турецко-
го педика.
- Ладно, корешок, - обратился с вопросом к Монзикову капи-
тан, когда тот, закончил свое повествование и взялся за очередную
сигарету, - что делать-то будешь, а? Мы можем тебя высадить в
Триполи, можем в Хайфе. Где тебе удобнее? – капитан искренне
хотел помочь адвокату, хотя он ему и не понравился из-за своего
вранья. – Мы должны будем разгрузиться в этих портах, а затем
пойдем через Суэцкий канал в Аден. 'Миндальный' простоит в
Триполи и Хайфе в общей сложности дня три-четыре, а в Адене
будем уже через пару недель.
- У жидов и арабов мне делать нечего. Догнал, а? – Монзиков
говорил медленно, постоянно щурясь и теребя свои пшеничные
усы. – Я, пожалуй, сойду в Египте. Понимаешь мою мысль, а?
- Так Египет же – это самые настоящие арабы! – удивился не
на шутку капитан 'Миндального'. – И потом, как мы тебя будем
провозить, когда нас будут досматривать?
373
- Не бзди, батя! – успокоил капитана Монзиков, в ещё мокрой
после душа голове которого уже родился хитроумный план воз-
вращения на родину.
Суть плана сводилась к тому, что в Египте могли отдыхать
потенциальные богатые клиенты, которые и должны были, по мне-
нию адвоката, оплатить чудесное возвращение Монзикова в Рос-
сию. Даже если до Египта с ним ничего не случится, т.е. он не смо-
жет улететь в Москву или Новосибирск или ещё куда-либо, то в
Египте он уж точно не пропадет. Это-то он знал как 'Отче наш'.
За время пребывания на борту сухогруза Монзиков
познакомился с каждым из небольшой команды. Более того, пару
раз он покушался на ночлег у толстой буфетчицы Нины, которая, почему-то, всё время адвоката посылала на три буквы. Александр
Васильевич особо не расстраивался, поскольку голова его была
забита всевозможными идеями по возвращению на родину.
