- Больно, холодно, - прошептала она.
- Сейчас все уберем.
Снова появилась Софья. Она водила указательным пальцем, в то время как остальные были подвернуты, словно на древнерусской иконе:
- И твой муж. и мой - все они одинаковы.
Тут муж Софьи, высунувшись из рукава жены, пропищал:
- Софочка, ну здесь-то мы можем наконец забыть все! Послышался голос Николаева:
- Камни промыть, сохранить!
Ага, значит, камней несколько. И тут трубок не стало, а в руку Але вложили камни -они сразу стали колоть ее ладонь, как ранее кололи почку.
В палате уже лежали прооперированные: Марьванна и два мальчика из районов. Медсестра сделала учительнице укол промедола.
- А мне? - спросила Аля.
- Вам Николаев назначил анальгин. Промедол слишком токсичен, а у вас почка сшита из кусочков. чтоб заживление не задерживалось.
Боль в боку жгла, ее становилось все больше.
- Ты знаешь сказку Пушкина «Царь Никита»? - начала Марьванна. - Царь Никита жил когда-то праздно, весело, богато.
Вошел Николаев с букетом роз:
- Муж вам принес.
- Можно мне промедол? Очень больно.
- Это что еще такое - уколы выпрашивать!
Марьванна в блаженном от промедола настроении продолжала читать про царя Никиту. Аля думала: если выброситься в окно, то едва ли она насмерть разобьется - со второго-то этажа. А до третьего ей не дойти.
Забыв про атеизм, она обратилась к Высшему существу и умоляла о помощи. Именно такими словами: «Высшее Существо, если Ты есть, помоги мне, я погибаю! » Вдруг услышала голос красавца-поляка:
- Как вы?
- Хочу в окно выброситься - Николаев не ставит промедол.
- Галя, сделайте, я распишусь, - на ходу уже бросил хирург. Медсестра Галя сделала укол, от которого боль исчезла сразу.
Аля очнулась утром от того, что боль вернулась, но была уже терпимой. Мальчики надували воздушные шары, чтобы легкие трудились.
Принесли записку от мужа. Затем сестра-хозяйка принесла стакан чаю. Аля выпила и почувствовала, как живот возвысился над ее телом. Вызывной сигнализатор не работал. Крикнула, чтоб позвали Николаева, но ей отвечали, что он на операции. К животу нельзя было даже притронуться. В соседней палате мужчины матерились от газов так громко, что Аля снова обратилась к Высшему существу и попросила помощи для них, а после вспомнила, что можно и о себе просить.
Марьванна говорила: не надо было пить сладкий чай, не было бы газов. Но где она была со своей мудростью раньше?
Старушка (Аля не заметила, как она здесь появилась) сказала, что нужно дать обет поставить свечку.
- Зачем мне это грузилово, какие-то свечки! - отвечала Венера (ее уже привезли из операционной).
Перевязочная сестра прошла по палатам и объявила: вечером на дежурство выйдет студентка, она перешла на шестой курс, знает от газов уколы.
Зачем такой высокий класс хирургов, если сразу несут сладкий чай и снова нужно умирать?..
Аля не знала, что делать. Шары, надутые мальчиками, летали по комнате: голубые, розовые, желтые. Аля вернулась к мыслям о Боге: в конце концов, поверив в Него, мы никого не предаем. Значит, можно отдаться Богу всей душой, чтобы спасти тело. Но хорошо ли торговаться с НИМ: я тебе веру, а ты мне спасенье?
Сестра (студентка) сразу же сделала всем уколы прозерина. Боли немного убавились, но
не настолько, чтобы мысли о Боге ушли. Аля то стыдилась, что хотела сдаться идеализму,
то снова молила о спасении от газов. Но дать обеты она еще не была готова.
За окном темнело, только блестел рычожок вызывного сигнализатора. Лет пять назад
Аля лежала с маленькой дочерью в больнице, и та все время разговаривала с кем-то
(гулила), обращаясь к этому рычажку. Приходила прямо в восторг!
Что она получала в ответ? Может, это сигнализатор к Господу Богу?
Аля послала свои розы медсестре-студентке. Но та уже ничем не могла помочь.
- Тебе нужны страдания, чтобы была радость, когда они закончатся? - обратилась Аля к вызывному
