Вирджиния не смогла за сегодняшний день проглотить ни куска, – и вино сразу же ударило ей в голову.
– Вы очень высокий, – сказал кто-то, и Вирджиния не сразу поняла, что слова обращены к ней.
– Простите? – пробормотала она.
– Вы явно переработались. Вы такой худой! Низенький плотный мужчина с коротко постриженными
волосами и узкими глазами стоял у входа в нишу с книгами о кино, маленькими глотками отпивая вино из своего бокала и наблюдая за Вирджинией. На нем были элегантные черные джинсы, мотоциклетные бутсы и кожаный пиджак. Говорил он с явным британским произношением.
– Я… э-э… я… – запинаясь, попыталась она произнести что-то в ответ и сделала паузу, чтобы вернуться к той монотонной интонации, которая, по мнению Беверли, делала Вирджинию более похожей на мужчину. – Я просто много езжу на велосипеде. И бегаю.
– Гм-м…
Англичанин внимательно оглядел Вирджинию с ног до головы, чем поверг ее в полнейшую панику. Он меня проверяет, решила она, и ее сердце бешено заколотилось. Он меня раскусил. Вирджиния выпрямилась, расправила плечи и, как ей показалось, очень по-мужски откашлялась. Она бы еще и погладила себя по бороде, если бы не боялась, что та отклеится.
Англичанин вежливо улыбнулся.
– Ну что ж, неплохо на вас сидит, – сказал он. – Костюмчик, видимо, европейского покроя?
– Костюмчик?
Вирджиния оглядела свой пиджак. Неужели в чем-то дает знать ее пол?
– Это был комплимент.
Мужчина улыбнулся, демонстрируя неровные, желтоватые от табака зубы. Совершенно определенно британец.
– И говорите как европеец, – добавил он и протянул руку, – Мартин Клоуз. Работаю на Би-би-си.
– Э-э… да…
Вирджиния изо всех сил сжала протянутую ей руку.
– А вы?
Вирджиния заморгала, не в состоянии вспомнить свой nom de guerre [11] и боясь взглянуть на бедж.
– Юнгер, – выдала она наконец. – Коул Юнгер из Норт-филдского университета. – Прозвучало почти как «Джесси Джеймс» [12].
– Ага. – Мартин кивнул, делая вид, что имя и место работы молодого человека произвели на него соответствующее впечатление. – И вы занимаетесь?…
Мозг Вирджинии бешено заработал. Она чувствовала себя загнанной в угол. Занимаюсь чем? Что он имеет в виду? Переодеванием в мужскую одежду? Транссексуальными шоу? Или демонстрацией экстремальной моды?
– Занимаюсь? – переспросила она.
– Историей? – подсказал Мартин. На его лице появилось несколько озадаченное выражение. – Антропологией? Полагаю, ваши интересы как-то связаны с исследованиями Океании, в противном случае вас бы здесь не было.
– Да! – почти вскрикнула Вирджиния. – Исследованиями Океании! Историей!
Пожалуйста, уходите, хотелось ей сказать. Она чувствовала себя парализованной, не в состоянии отмахнуться от этого парня. Раньше подобные вещи удавались ей без особого труда. Но ведь он же почти уличил ее во лжи. Единственное, что ему оставалось, – повернуться к присутствующим и провозгласить: «Посмотрите сюда, на молодую даму с накладной бородой и усами».
– Вас интересует какой-то определенный район? – спросил он. – Или ваши исследования охватывают всю Полинезию?
– Рапануи, – ответила Вирджиния ворчливым тоном экзаменуемого студента.
– Вот как! – Лицо Мартина осветилось. – Я бывал на острове Пасхи! Возможно, вы и мой фильм видели?
Ужас Вирджинии нарастал, сердце ее забилось еще быстрее. Если он бывал на острове, значит, мог о ней слышать. Европейцы, проявлявшие к острову профессиональный интерес, как правило, хорошо знали друг друга. Тот факт, что ее книга пока еще не вышла и что ей даже не удалось опубликовать статью, основанную на подготовительных материалах к книге, Вирджинию не успокоил. Она глотнула слюну. Голова шла кругом. До полного разоблачения оставалось всего несколько мгновений.
– Послушайте, здесь очень шумно, – весело произнес Мартин, бросая взгляд на дверь магазина. – Может, пройдемся до какого-нибудь тихого местечка и выпьем чего-нибудь? Клянусь, у нас могут быть общие знакомые.
Вирджиния почувствовала, как нарастает жар у нее под воротником. Она начала краснеть.
– О да, я…
– Не думаю, – произнес другой голос. – За этого парнишку вам отвечу я.
Беверли вошла в нишу, грубо оттолкнув Мартина, и он изящным движением отклонил свое плотное тело, дав ей дорогу, и как можно выше поднял свой бокал с вином, чтобы не расплескать.
– Простите, – проговорил он, раздраженно изгибая брови.
