организаций. В начальный период Великой Отечественной войны боевики национальных нелегальных организаций оказали существенную поддержку немецкой армии.
К середине 1940 г. руководству ВКП (б), и в первую очередь Сталину, стало понятно, что надежды на затяжную войну Германии с западными странами не оправдались. После быстрого разгрома Германией войск союзников, оккупации Франции и появившейся возможности перемирия Германии с Англией наиболее неблагоприятным вариантом для СССР представлялась война с Третьим рейхом один на один. В этих условиях приобретение военно-политических союзников стало для руководства СССР приоритетной задачей.
20 августа 1940 г. на своей вилле в Мексике был убит самый сильный и непримиримый противник И. Сталина – Л. Троцкий (Броншейн). За операцию по ликвидации лидера IV Интернационала отвечал лично П. А. Судоплатов. Согласно воспоминаниям Судоплатова, его участие в операции началось в 1939 г. на встрече со Сталиным. Тот сказал: «В троцкистском движении нет важных политических фигур, кроме самого Троцкого. Если с Троцким будет покончено, угроза Коминтерну будет устранена. <…> Без устранения Троцкого мы не можем быть уверены, в случае нападения на Советский Союз, в поддержке наших союзников по международному коммунистическому движению. Им будет очень трудно выполнить свой интернациональный долг по дестабилизации тылов противника, развернуть партизанскую войну»[1082].
Как известно, Троцкого убил Рамон дель Рио Меркадер. Однако первоначально ликвидация некогда, по словам В. И. Ленина, «самого выдающегося и способного человека в составе ЦК» поручалась группе боевиков под руководством ветерана испанских интербригад Д. А. Сикейроса. Нападение группы Сикейроса на виллу Троцкого оказалось неудачным. Не имея достаточной подготовки в организации терактов, никто из боевиков лично не удостоверился в смерти Троцкого после массированного обстрела его комнаты из автоматического оружия. После провала операции Сталин заявил Судоплатову: «Акция против Троцкого будет означать крушение всего троцкистского движения. И нам не надо будет тратить деньги на то, чтобы бороться с ними и их попытками подорвать Коминтерн и наши связи с левыми кругами за рубежом. Приступите к выполнению альтернативного плана…»[1083]. План был осуществлен.
3 февраля 1941 г. указом Президиума Верховного Совета НКВД был разделен на два комиссариата: внутренних дел и государственной безопасности. Последний (НКГБ) возглавил В. Н. Меркулов, его заместителями стали И. А. Серов (1-й заместитель), Б. З. Кобулов и М. В. Грибов. Следственную часть возглавил Л. Е. Влодзимирский. В составе НКГБ было три оперативных управления, пять отделов и Комендатура Кремля: I Управление – внешняя разведка (руководитель – П. М. Фитин); II Управление – контрразведка (руководитель – П. В. Федотов); III Управление – секретно-политическое (руководитель – С. Р. Мильштейн); 1-й отдел НКГБ – охрана правительства (начальник – Н. С. Власик); 2-й – учетно- статистический (начальник – Л. Ф. Баштаков); 3-й – обыски, аресты, наружное наблюдение (начальник – Д. Н. Шадрин); 4-й – оперативной техники (начальник – Е. П. Лапшин); 5-й отдел – шифровальный (начальник – А. И. Копытцев); Управление коменданта Московского Кремля (руководитель – Н. К. Спиридонов). Особый отдел Главного управления госбезопасности НКВД расформировали. Вместо него для оперативной работы в войсках созданы: III Управление Народного комиссариата обороны (руководитель – А. И. Михеев); III Управление Народного комиссариата Военно-морского флота (руководитель – А. И. Петров); 3-й отдел НКВД (руководитель – А. М. Белянов).
Мы уже упоминали, что в 1939–1940 гг. у высшего военно-политического руководства СССР окрепла уверенность в возможности войны исключительно на чужой территории. В этих условиях альтернативные предложения не рассматривались, их авторы подвергались репрессиям. Тем не менее находились люди, которые высказывали точку зрения, отличную от мнения большинства. Одним из них был комдив Г. С. Иссерсон, с 1939 г. – начальник кафедры оперативного искусства Академии Генерального штаба.
В опубликованной в 1940 г. книге «Новые формы борьбы. (Опыт исследования современных войн)» он дал анализ боевых действий в Испании и Польше.
Иссерсон считал, что «мобилизация и сосредоточение войск вероятного противника будут осуществляться постепенно и скрытно: нужно, чтобы эффект неожиданности был настолько ошеломляющим, чтобы противник был лишен материальной возможности организовать свою оборону… Иными словами, вступление в войну должно приобрести характер оглушительного подавляющего удара. <…> В тех или иных размерах о сосредоточении становится известно. Однако от угрозы войны до вступления в войну всегда остается еще шаг. Он порождает сомнение, подготовляется ли действительное военное выступление или это только угроза. И пока одна сторона остается в этом сомнении, другая, твердо решившаяся на выступление, продолжает сосредоточение, пока, наконец, на границе не оказывается развернутой огромная вооруженная сила. После этого остается только дать сигнал – и война сразу разражается в своем полном масштабе»[1084].
На совещании высшего командного состава РККА в Москве 23–31 декабря 1940 г. книга Иссерсона была подвергнута критике, сам он понижен в звании до полковника и уволен из армии, 10 июня 1941 г. арестован, получил 10 лет лагерей и 5 лет поражения в правах.
После окончания Второй мировой войны маршал Г. К. Жуков написал: «Внезапный переход в наступление <…> сразу всеми имеющимися и притом заранее развернутыми на важнейших стратегических направлениях силами… нами не был предусмотрен. Ни нарком, ни я, ни мои предшественники – Б. М. Шапошников, К. А. Мерецков – и руководящий состав Генерального штаба не рассчитывали, что противник сосредоточит такую массу бронетанковых и моторизованных войск и бросит их в первый же день мощными компактными группировками на всех стратегических направлениях с целью нанесения сокрушительных рассекающих ударов…»[1085].
В составе НКГБ специальное разведывательно-диверсионное подразделение, вновь названное Особой группой, начало воссоздаваться только 17 июня 1941 г. по личному распоряжению Л. П. Берии. Этому предшествовала встреча Меркулова и Фитина со Сталиным. Нынешнему поколению, живущему в условиях постоянного оболванивания средствами массовой информации, трудно понять позицию высшего военно- политического руководства Советского Союза в предвоенный период. Об этом времени с высоты прожитых лет беспристрастно и со знанием дела нам рассказывают руководители внешней разведки СССР.
«16 июня 1941 года, – вспоминает П. М. Фитин, – из нашей берлинской резидентуры пришло срочное сообщение о том, что Гитлер принял окончательное решение напасть на СССР 22 июня 1941 г. Эти данные тотчас были доложены в соответствующие инстанции.
Поздно ночью с 16 на 17 июня меня вызвал нарком и сказал, что в час дня его и меня приглашает к себе И. В. Сталин. Многое пришлось в ту ночь и утром 17 июня передумать. Однако была уверенность, что этот вызов связан с информацией нашей берлинской резидентуры, которую он получил. Я не сомневался в правдивости поступившего донесения, так как хорошо знал человека, сообщившего нам об этом. <… >
Несмотря на нашу осведомленность и твердое намерение отстаивать свою точку зрения на материалы, полученные Управлением, мы еще пребывали в состоянии определенной возбужденности. Это был вождь партии и страны с непререкаемым авторитетом. А ведь могло случиться и так, что Сталину что-то не понравится или в чем-то он усмотрит промах с нашей стороны, и тогда любой из нас может оказаться в весьма незавидном положении. <…>
С такими мыслями мы вместе с наркомом в час дня прибыли в приемную Сталина в Кремле. После доклада помощника о нашем приходе нас пригласили в кабинет. Сталин поздоровался кивком головы, но сесть не предложил, да и сам за все время разговора не садился. <…>
Подойдя к большому столу, который находился слева от входа и на котором стопками лежали многочисленные сообщения и докладные записки, а на одной из них сверху был наш документ, И. В. Сталин не поднимая головы сказал:
– Прочитал ваше донесение… Выходит, Германия собирается напасть на Советский Союз?
Мы молчим. Ведь всего три дня назад – 14 июня – газеты опубликовали заявление ТАСС, в котором говорилось, что Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского Пакта о ненападении, как и Советский Союз. И. В. Сталин продолжал расхаживать по кабинету, изредка попыхивал трубкой. Наконец, остановившись перед нами, он спросил:
– Что за человек, сообщивший эти сведения? Мы были готовы к ответу на этот вопрос, и я дал
