и на возможность воскресения. Это одно из основных положений в учении Христа.
Из всех библейских метафор, изображающих состояние мертвых, метафора сна наиболее важна, поскольку дает нам возможность спокойно и естественно говорить об умерших в таком духе, чтобы не пугать оставшихся в живых. Она изображает момент смерти как переход в бессознательное состояние, в котором все обычные функции, такие как мышление, планирование, любовь, надежда и вера, исчезают (ср. с Еккл. 9:5,6,10; Пс. 87:4–8). Символ сна хорошо иллюстрирует как библейское понимание смерти, так и учение о воскресении, которое сродни пробуждению (1 Фес. 4:15–18).
Г. Оккультизм и спиритизм
Вера в существование жизни после смерти ясно выражена в классических греческих произведениях; она была также широко распространена и популярна на древнем Ближнем Востоке. Рассказ о Сауле и аэндорской волшебнице (1 Цар. 28:3–19) и обнаружение глиняной посуды во множестве израильских гробниц, которая клалась туда для того, чтобы умершие могли ею пользоваться, говорят о том, что эта вера была популярна и среди древних израильтян. Вместе с тем Библия решительно осуждает это учение. Вот почему любые попытки общаться с умершими посредством оккультизма, спиритизма или живого медиума также осуждаются в Библии как суеверие, с которым нужно вести беспощадную борьбу (Исх. 22:18; Лев. 19:31; 20:6, 27; Втор. 18:9–13; Ис. 8:19, 20).
В необычном рассказе о Сауле и аэндорской волшебнице повествуется об отчаянных попытках царя связаться с умершим пророком Самуилом через медиума.
Библия ясно говорит о том, что Саул к этому времени переживал умственную деградацию (1 Цар. 19:9– 17; 28:3–10), он пытался посоветоваться с Богом через умершего Самуила после того, как не смог получить от Него ответа через сны, урим и живых пророков (1 Цар. 28:6). Из контекста можно заключить, что только он, но не аэндорская волшебница, признал в явившемся призраке Самуила, хотя видела и описала его только женщина. Тем временем «дух», вышедший из земли, описанный женщиной как бог и похожий на старца в длинной одежде, был опознан Саулом на основании отнюдь не подробного описания волшебницы. Он признал в нем того самого Самуила, с которым очень хотел встретиться (ст. 11–14). В рассказе ничего не говорится о фактическом присутствии умершего пророка.
Более того, Саул не узнал ничего нового в результате этого опыта за исключением того, что он уже знал из своих разговоров с пророком при его жизни (стих 17; ср. с 1 Цар. 15:23, 27, 28). Саул боялся этой вести и надеялся получить опровержение. Сатанинский элемент в этой истории заключается в ложной идее. Согласно ей через спиритического медиума можно получить информацию, которая в противном случае будет недоступна. Попытка добиться материализации умершего человека решительно осуждается в Ветхом Завете как бесполезный самообман и дело бесовских сил, действующих через медиума. У мертвых нельзя получить никакой информации, потому что в действительности они ничего не знают (Еккл. 9:5,6).
Имея в виду этот фундаментальный принцип, мы теперь можем привести несколько необычных библейских описаний состояния мертвых, памятуя о том, что имеем дело с метафорическим описанием прекращения человеческого бытия после смерти. Так, Библия говорит об умерших как о тенях
Д. Необычные места Нового Завета, говорящие о смерти
Некоторые тексты вызывают у нас необычные вопросы в свете общего библейского понимания жизни и смерти. Однако краткий обзор множества других свидетельств указывает на основополагающее единство с библейским учением о смертности души. Для более глубокого изучения этих мест мы отсылаем читателя к комментариям.
1. Лк. 23:43
На первый взгляд этот короткий текст кажется трудным для понимания: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю». Если сделать паузу (или поставить запятую) после слов «истинно говорю тебе», тогда из этого текста можно заключить, будто Иисус пригласил второго разбойника, висящего на кресте, сопровождать Его в рай в тот же день. Это означало бы непрерывное существование души после смерти. Однако смысл диаметрально меняется, если пауза (или запятая) ставится после слова «ныне» (сегодня). В этом случае Иисус на самом деле сказал разбойнику: «Истинно говорю тебе ныне». То есть Он заверяет его в настоящем, что тот войдет в вечную жизнь в будущем. К сожалению, в древних греческих рукописях отсутствуют знаки препинания, поэтому мы должны исследовать этот стих в контексте, чтобы определить его точное значение. В этом тексте говорится о ясных и простых намерениях Иисуса даровать раскаявшемуся на кресте разбойнику спасение. Другой разбойник также просил об избавлении, но при этом не раскаялся и не признал Христа (стих 39). Раскаявшийся разбойник пожурил и поправил его (стих 41). Таким образом, в данном тексте не обсуждается вечная награда или наказание, попадание в рай или в ад. Из непосредственного контекста следует, что на первом плане здесь стоит вопрос спасения в день крайней скорби для трех мужей. В Своем ответе Иисус заверил раскаявшегося разбойника в спасении.
Следует отметить, что разбойник скромно попросил Христа помянуть его, когда Он придет в Свое Царство, тогда как Иисус предложил ему Свое общество в раю (спасение). Здесь снова на первый план выходит не время исполнения этого обетования, а его качество. Очевидно, Иисус понимал, что Он Сам не войдет в Свое Царство ни в тот день, ни даже на следующий день (Ин. 20:17), и все же Он хотел дать Своему вновь обретенному другу заверение в спасении «сегодня». Таким образом, в Лк. 23:43 преподается уверенность в спасении, но не дается допуск в Царство Небесное в день смерти.
2. 2 Кор. 5:1–10 и Флп. 1:19–26
Эти два места при поверхностном чтении трудны для понимания, ибо в них смерть как будто кажется более желанным исходом, чем жизнь, на том основании, что она позволяет верным тут же воссоединиться со своим Господом и вступить с Ним в особые отношения. Однако при более внимательном исследовании оказывается, что эти тексты ни в чем не противоречат остальной Библии.
Апостол разделяет человеческую жизнь на три стадии. Первая, которая состоит из нынешней жизни во плоти, иллюстрируется земным шатром или хижиной, в которой мы живем и трудимся или в которую мы облечены (2 Кор. 5:1, 2; Флп. 1:22, 24). Вторая стадия, изображающая смерть, иллюстрируется наготой,
