Господней во взаимно признанном служении. Все эти вопросы так или иначе связаны с христианским учением о Церкви. Хотя у самого ВСЦ нет какой–то определенной экклезиологии, он способствует общению между многими церквами, которое, хотя пока и далеко от совершенства, считается многими выдающимся фактором церковной истории двадцатого века. Это сближение нашло выражение в документе веры и порядка под названием «Крещение, евхаристия и служение», который был принят в 1982 году общим голосованием.
Некоторые церкви, часто в свете своей заинтересованности в библейской истине, не колеблясь высказывают озабоченность и замечания по поводу некоторых экуменических вопросов, в частности, церковного управления, формы и предназначения служения, а также неудач экуменического движения в области осуществления всемирной миссии.
2. Римско–католический экуменизм
Хотя Римско–католическая церковь поначалу противилась целям, выраженным в программе ВСЦ, она затем решила широко сотрудничать с этим органом. Второй Ватиканский Собор (1962–1965), который все больше рассматривал папство в общественно–коллегиальном свете, особенно в части управления Церковью, и открыто сформулировал стремление к воссоединению всех христианских церквей, также признал существование «сестринских церквей» в восточном православии и наличие «церковных измерений» в других конфессиях. С тех пор католическая Церковь участвует в двусторонних переговорах с другими церквами, в то же время укрепляя взаимоотношения с ВСЦ. Даже несмотря на это, энциклика Папы Иоанна Павла II «Ut unum sint» (Да будут все едино, 1995 г.) и обновленный призыв к христианскому единству не дали выхода из того тупика и неопределенности, в котором оказалось экуменическое движение.
3. Постмодернизм
В последнее время постмодернизм поверг мыслителей всех богословских направлений в кризис самоопределения. Поскольку он ставит под сомнение главные предпосылки эпистемологии эпохи Просвещения, постмодернистский разум больше не уверен в том, что человечество способно посредством объективного апеллирования к разуму доказывать верность философских, научных и религиозных постулатов. Он отказывается ограничить истину рациональными измерениями, тем самым свергая человеческий рассудок с престола как беспристрастного арбитра истины. Не только существуют другие законные пути к получению знания и истины, но истина, будучи далека от универсальности и трансцендентности, соотносится с тем обществом, в котором люди живут и действуют.
Этот важный переход в мышлении оказывает огромное влияние на понимание Церкви, особенно ее природы и особенностей. Он также бросает серьезный вызов Церкви и ее миссии. Задачей подрастающего поколения будет продумать последствия этого феноменального изменения для изложения христианской веры среди противоречивых истолкований действительности и для библейской доктрины Церкви.
Ж. Адвентисты седьмого дня
С самого начала, сразу после Великого разочарования 1844 года (см. Адвентисты I. Г), адвентисты седьмого дня (в то время так еще себя не называвшие) считали, что вести трех ангелов из Откр. 14:6–12, в сочетании с проповедью Откр. 18:1–4, составляют последнюю Божью весть милости перед возвращением Христа в силе и славе. Они верили, что их движение единственное из всех удовлетворяет условиям, оговоренным в этих стихах и в Откр. 12:17. В то же время они решительно отвергали мысль о том, что только они являются детьми Божьими. Они полагали, что все поклоняющиеся Богу в смысле исполнения Его воли, как они ее понимают, принадлежат Ему, и их следует считать потенциальными членами Остатка. Вместе с тем им, адвентистам, поручено призывать мужчин и женщин повсюду поклоняться Творцу ввиду близости судного часа и предупреждать их, чтобы они не стали жертвой великого отступничества последнего времени, предсказанного в Откр. 13 (см. Остаток/Три Ангела). Адвентисты по–прежнему придерживаются этих взглядов.
Объединенное несколькими доктринами, «малое стадо» — на самом деле остаток бывших миллеритов (см. Адвентисты I. Г) — с подозрением относилось к любым учениям о Церкви. Любая экклезиология казалась им возвращением к их прежнему вавилонскому состоянию. Однако в пятидесятые годы девятнадцатого века верующие в скорое Второе пришествие стали умножаться и быстро распространяться по всему миру. Несмотря на решительное сопротивление со стороны некоторых, призывы Джеймса Уайта избегать хаоса, искать единства в вере и деятельности и строить адвентистское движение на принципах церковного порядка, описанного в Новом Завете, ради более успешной миссионерской работы оказались успешными. Постепенно развивалось учение о Церкви.
После организации в 1861 г. и 1862 г. семи конференций, не выходящих за пределы штатов, и создания Генеральной конференции в 1863 году, примерно через 20 лет после Великого разочарования, были заложены основы учения о Церкви и предложен образец церковной организации. Уникальное чувство миссии, усиливаемое срочностью и безотлагательностью «вестей трех ангелов», внесло существенный вклад в создание Церкви адвентистов седьмого дня (это название было принято в 1860 году).
С этого времени Церковь понимается в местном и вселенском измерении. К традиционным характеристикам единой, святой, кафолической (вселенской) и апостольской адвентисты добавили соблюдение всех заповедей Божьих и обладание даром пророчества. Организованная для миссионерского служения, группа местных церквей образует конференцию, а группа конференций формирует унион или союз. Унионы, сгруппированные по всему миру в дивизионы или подразделения, образуют Генеральную конференцию. Этот образец близок к пресвитерианской или представительной форме управления Церковью, но на этот раз во всемирном масштабе. В последние годы в некоторых местах адвентисты стали отстаивать конгрегационалистскую форму управления Церковью.
Подобно анабаптистам, адвентисты седьмого дня традиционно сохраняли равноудаленность от традиционного протестантизма (лютеранской, реформатской и англиканской церквей) и Римско– католической церкви. Они отстаивают авторитет Священного Писания, крещение верующих, отделение церкви от государства, религиозную свободу, глубокую заинтересованность в выполнении Великого Поручения и убеждение, что Церковь, максимально приближенная к новозаветному образцу, выходит за рамки национальных границ и местных культур. Для адвентистов Церковь, какие бы еще функции она ни выполняла, является обществом крещеных верующих людей, укорененных в Слове Божьем и не ограничивающих себя какой–либо территорией в своей миссионерской работе.
XI. Комментарии Елены Уайт
С самого начала Елена Уайт принимала деятельное участие в разработке доктрин и организационных принципов адвентистского движения. Как вдохновленная свыше советница, она играла ключевую роль в формировании адвентистского учения о Церкви. Она всегда ясно указывала на то, что Церковь адвентистов седьмого дня является Божьей Церковью последнего времени, и проявляла озабоченность по поводу ее
