Автор с благодарностью признает, что сведениями о кровосмесительных отношениях между братом и сестрой в европейской литературе он обязан своим коллегам: Стюарту Аткинсу, Ричарду Экснеру, Гюнтеру Готтшальку, Нилу Гранойену, Кеннету Харперу, Альберту Каспину, Рольфу Линну, Урсуле Малендорф, Ольге Матич и Гарри Штейнхауэру.
229
230
Джон Апдайк в своей рецензии на «Аду» предлагает такой афоризм: «Сексуальное преступление простонародья — изнасилование, буржуазии — адюльтер, аристократии — инцест. Романтизм, который каждую личность делал аристократом, породил Вордсворта и Дороти; Байрона и Августу; Шатобриана и Люсиль…» Связь между темой инцеста и романтизмом обсуждалась в статье
231
Eugene Onegin: A Novel in Verse by Alexander Pushkin, translated and with a commentary by Vladimir Nabokov. Bollingen Series, 72. New York, 1964. III. P. 100 (в дальнейшем ЕО). Набоков упоминает о Люсиль, любимой сестре Шатобриана, в своей написанной на трех языках стилизации стихотворения этого автора «Romance a Helene» («Ada», p. 135). Указание на то, что речь идет о Люсиль, есть в комментариях Набокова к английскому изданию «Ады» (Harmondsworth, Eng., 1970, p. 467, прим. к р. 112). Чтобы верно оценить отношения Шатобриана и его сестры и их отражение в его повести «Рене», см.:
232
В ЕО, III, 98 Набоков цитирует «Мемуары» Шатобриана.
233
Обсуждение темы Байрон и инцест см.:
234
H. M. Карамзин (1761–1825), основатель русского сентиментализма, который первым ввел в русскую литературу тему кровосмесительных отношений между братом и сестрой, писал (весьма осторожно) о любви между братом и сестрой в своей повести «Остров Борнхольм» (1793).
235
См. ЕО, II, 159–160 и III, 95. В ЕО также есть свидетельства того, что Пушкин был знаком с «Вильгельмом Мейстером» Гете, в котором Миньона — плод любовной связи между братом и сестрой (III, 93).
236
Пушкин перефразирует довольно безобидную строку из «Рене» и приводит текст оригинала в примечании 15 (ЕО, I, 144; Гл. II, строфа 31). Черновые варианты «Онегина» также отсылают к «Рене» (ЕО, III, 98–100). В указателе к набоковскому переводу указаны и другие, менее явные аллюзии.
237
238
«Британской Музы небылицы / тревожат сон отроковицы, / и стал теперь ее кумир / или задумчивый Вампир, / или Мельмот, бродяга мрачный, / иль Вечный Жид, или Корсар, / или таинственный Сбогар» (ЕО, I, 159). Набоковский комментарий дает такие пояснения к произведениям и их авторам: «„Вампир,
