О разрушении единства текста и склеивании разнородных кусков или «моментов» как ведущем принципе современного искусства неоднократно писал В. Шкловский. См., например, двадцать второе письмо в «Zoo…» (Шкловский В. Жили-были. С. 184–186), автометаописательную «Рецензию на эту книгу» в «Гамбургском счете» (с. 107) или главку «Подписи к картинкам» в «Поисках оптимизма» (М., 1931. С. 64). О непосредственных связях советской «монтажной прозы» с формальным методом см.: Hansen-Love Aage А. Der russische Formalismus. S. 545–570.
Тынянов Ю. H. Поэтика. История литературы. Кино. С. 162.
Пильняк Борис. Собр. соч. М.; Л., 1929. Т. 4. С. 158–164.
Ср. синхронный срез одного дня в различных пунктах Европы — от Бергена и Парижа до Козлова: Эренбург Илья. Собр. соч.: В 9 т. М., 1962. Т. 1. С. 243–244.
См., например: Тынянов Юрий. Кюхля. Смерть Вазир-Мухтара. Л., 1971. С. 575–576, 707 и 710.
Хроникально-исторические монтажи «Жизни на фукса» Набоков пародировал в первой главе «Дара». См. об этом: Dolinin Alexander. Nabokov's Time Doubling: From The Gift to Lolita // Nabokov Studies. 1995. Vol. 2. № 16. P. 8.
Ходасевич. Книги и люди. [Рец. на] «Повесть о пустяках» // Возрождение. 1934. 15 марта. Стилистическое и интонационное родство повести с советской прозой эпохи нэпа отмечали и все другие ее рецензенты. См., например, отзывы М. Осоргина (Последние новости. 1934. 1 марта), С. Шермана (Современные записки. 1934. № 55. С. 427–428; подписан «А. Савельев») и Ю. Фельзена (Числа. 1934. № 10. С. 288–299). Любопытно, что рецензия Фельзена напечатана в «Числах» на той же странице, что и отзыв о «Камере обскуре» Набокова.
Темирязев Б. Повесть о пустяках. Берлин, 1934. С. 78–79. Аналогичные монтажные приемы Темирязев использовал и в отрывке из романа «Тяжести», опубликованном в том же номере «Современных записок» (1935. Т. 59), где печаталось «Приглашение на казнь». В рецензии на этот номер журнала Г. Адамович, процитировав один из характерных «монтажей» Темирязева, заметил: «… нельзя же, нельзя писать так „шикарно“, так сногсшибательно-элегантно, так парадоксально-изысканно, с грациозными скачками от предмета к предмету… Ведь это же годится для глухой провинции, где оценили бы такую расфранченную „столичную штучку“! И затем, что это за панибратски-развязное обращение с историей, в этих непрерывных размашистых картинах с птичьего полета, набивших оскомину уже в сотнях книг…» (Последние новости. № 5362. 1935. 28 ноября. С. 3).
Ср. замечание о стихах Яши Чернышевского в первой главе «Дара»: «…были у него <…> какие-то душевные дрязги и обращение на „вы“ к другу, как на „вы“ обращается больной француз к Богу или молодая русская поэтесса к любимому господину» (36).
Использование библейских цитат в качестве эпиграфов было довольно типичным явлением для прозы 1920-х годов. Ср., например, эпиграфы у Пильняка в рассказах «Тысяча лет» или «При дверях», у Эренбурга в романе «День второй», а также в романе B. Яновского «Мир», разруганном Набоковым в газетной рецензии (Набоков Владимир. Рассказы. Приглашение на казнь… С. 397– 398). Кстати, один из героев «Мира», писатель Изотов, отвергает христианскую идею, ссылаясь в качестве одного из основных аргументов на «Книгу Иова» (см.: Яновский В. С. Мир. Берлин, 1931. C. 51–52).
Кнорринг Ирина. Стихи о себе. Париж, 1931. С. 47.
