– Сегодня я бы выпила мартини, если ты не возражаешь, дорогой.
Слегка удивленный, Гарри повернулся к Джеральдине. Когда они проводили медовый месяц в Европе, один бармен в Париже познакомил их с этим новым напитком, и с тех пор это стало как бы условным знаком между ними.
– Конечно, дорогая. – Гарри потянул за шнурок звонка, в дверях появилась Мэри. – Мэри, принеси, пожалуйста, несколько кусочков льда.
Девушка кивнула и исчезла. Гарри вернулся к буфету, достал бутылку джина, бутылку французского вермута и маленькую бутылочку с настойкой из горького апельсина. Пользуясь мерным стаканчиком, он влил в шейкер три порции джина и одну порцию вермута. Затем добавил четыре капли настойки. Лед уже стоял на буфете, и он до краев наполнил им шейкер, затем осторожно закрыл крышку и стал энергично встряхивать сосуд.
Наконец напиток был готов. Он открутил крышку и разлил содержимое шейкера по стаканам. Потом бросил в каждый стакан по зеленой оливке и с одобрением посмотрел на свою работу. Стаканы были налиты ровно до краев, одной каплей больше – и польется через край, одной каплей меньше – и стакан будет неполным.
Джеральдина Марлоу поднесла стакан к губам и восхищенно воскликнула:
– Великолепно.
– Спасибо, – Гарри поднял свой стакан. – Твое здоровье, дорогая.
Поставив стакан на стол, он с любопытством посмотрел на жену. Возможно, это и правда, что женщина расцветает с возрастом и ее желание усиливается. Гарри прикинул в уме: если ему тридцать четыре, то Джеральдине тридцать один. Они были женаты семь лет и, за исключением медового месяца, вели строго размеренную половую жизнь. И вот теперь второй раз меньше чем за неделю. Наверное, действительно с возрастом желание усиливается.
Если это так, то очень хорошо. Гарри любил свою жену и захаживал в публичный дом на Южной улице только потому, что не хотел обладать ею против ее желания. Он снова поднес стакан к губам.
– Ты разузнал что-нибудь о семье Берты? – спросила жена.
Гаррисон покачал головой.
– Здесь у нее нет родственников, возможно, они в Европе. Никто даже не знает, из какого города она приехала.
Джеральдина задумчиво посмотрела на свой стакан.
– Как это ужасно, – тихо сказала она. – Что же теперь будет с ребенком?
Гарри пожал плечами.
– Не знаю, наверное, следует сообщить властям, и ее заберут в сиротский приют.
– Мы не можем допустить этого, – непроизвольно вырвалось у Джеральдины.
Гаррисон удивленно посмотрел на жену.
– Почему? А что мы еще можем сделать?
– А почему не оставить ее здесь?
– Потому что существуют определенные законы. Осиротевший ребенок не имущество, и ты не можешь оставить ее у себя только потому, что так ей будет лучше.
– Но ты можешь поговорить в муниципалитете, – сказала Джеральдина. – Думаю, они предпочтут, чтобы она осталась здесь, чем брать на себя заботу о ней.
– Не знаю, – ответил Гарри. – Возможно, они захотят, чтобы мы в этом случае удочерили ее.
– Какая прекрасная идея, Гарри. – Джеральдина улыбнулась, встала из кресла и подошла к мужу. – Как это я сама не догадалась?
– О чем не догадалась?
– О том, чтобы удочерить Рину. Я так горжусь тобой, ты такой умный, уже все продумал. – Гарри молча уставился на жену. Джеральдина обняла его за шею. – Ведь ты всегда хотел, чтобы у нас в доме была маленькая девочка, разве нет? И наш малыш будет рад иметь сестренку.
Гарри почувствовал мягкое прикосновение жены, и его захлестнула жаркая волна. Джеральдина быстро поцеловала его в губы и сразу отвернула лицо в сторону, ощутив его мгновенную ответную реакцию.
– Я слишком взволнованна, – сказала она, положив голову на плечо мужа. – Как ты смотришь на то, чтобы выпить еще по одному мартини?
Щегольски одетый, Джим Калахан стоял посередине своего кабинета, разглядывая посетителей. Он в задумчивости погладил подбородок.
– Не знаю, – медленно произнес он, – ваша просьба непростая.
– Но, безусловно, господин мэр, вы можете ее выполнить, – быстро сказала Джеральдина Марлоу.
– Это не так просто, как вы думаете. – Мэр покачал головой. – Вы забываете, что церковь тоже должна сказать свое слово. Ведь ее мать была католичкой, а брать ребенка католички в протестантскую семью непозволительно. Во всяком случае, в Бостоне. Церковь не согласится на это.
Миссис Марлоу обернулась и растерянно посмотрела на мужа. Впервые у него не было ничего общего с тем милым молоденьким выпускником Гарварда, за которого она вышла замуж. Когда он заговорил, в его голосе зазвучали такие сила и настойчивость, которых она никогда не слышала ранее.
– Церкви еще более не понравится, если я докажу, что ее мать вовсе не была католичкой. Они будут выглядеть глупцами, не так ли?
