— Мг, — кивнул Эркин с тем же сосредоточенно отсутствующим выражением лица и встал. — Ладно, пойду поброжу. Может, — он зло усмехнулся, — может, и поймаю кого.
Отойдя подальше от костра, он прислушался. Тихо. Он не сказал ни Фредди, ни Андрею, но вчера он уже одного поймал. Парня подвели длинные волосы. В драке он ухватил за них и стукнул противника головой о ближайший ствол. Тот сразу обмяк. И он быстро обшарил вокруг и убедился, что парень один. Когда вернулся к нему, парень уже всхлипывал и дёргался, приходя в себя. Он присел на корточки в шаге от него и стал ждать. Наконец парень открыл глаза, увидел его и дёрнулся для удара. Он увернулся и влепил тому мощную оплеуху.
— Лежи смирно, тогда не трону. Руки за голову. Вот так.
Парень принял указанную позу. Луна давала достаточно света, чтобы они могли разглядеть друг друга.
— Ты один. Лежи, я сказал. Я уже смотрел. Зачем пришёл?
Парень молчал, не отводя от него лихорадочно блестящих глаз. Эркин вытащил из кармана кусок лепёшки, бросил ему на грудь.
— Одну руку вытащи и ешь.
Парень разжал губы.
— Подкармливаешь?
— Дурак. Это мой паёк.
Парень быстро затолкал в рот лепёшку и сам убрал руку обратно за голову. Эркин молча разглядывал его тёмное худое тело, блестевшее в дырах холщовой рубашки и штанов, лицо с запавшими щеками, длинные слипшиеся в пряди волосы. Наконец, судорожно дёрнув кадыком, парень заглотал лепёшку.
— Хорошо живёшь, если сразу не съел.
— Живу, как умею, — усмехнулся Эркин. — Теперь слушай. Как пришёл, так и уйдёшь. И больше ни ты, ни кто другой сюда не сунетесь. Понял?
Парень ответил руганью.
— Ты… прихвостень хозяйский… всё равно, хоть убей, не запугаете…!
Эркин спокойно переждал взрыв.
— Вы понимаете, что вас всех попросту перестреляют на месте.
— Этот, — парень презрительно оттопырил губу, — беляк, за которым ты миски подлизываешь, уже грозил. Девиса избил. Его не побоялись, а тебя…
— Пшёл вон, — тихо сказал Эркин. — Ну!
Но тот всё не решался двинуться с места.
— Н-ну! — повторил Эркин.
— Иди первым, — прохрипел парень.
Эркин тихо засмеялся.
— Тебе помочь, или сам умотаешь?
— Был ты прихвостнем, Угрюмый, стал цепняком.
Эркин кивнул. Значит, не ошибся. Узнал он, узнали и его. Он с дерева всё-таки углядел. Всё-таки Клеймёный.
— Передай Клеймёному, что длинный язык отрезают вместе с головой. А теперь мотай отсюда.
Он говорил спокойно. Но парень всё понял. Извиваясь, отполз, вскочил на ноги и убежал. Эркин долго слушал, как глохнут, исчезают его шаги. Значит, Клеймёный. Вот не ждал, не думал…
И весь день было тихо. Они уже сами дёргались. И сейчас тихо. Эркин обошёл стадо.
Если бы не эта чёртова резервация, Фредди бы не переселился к ним. Он устал. Устал от вечных опасений, от невозможности отвести душу с Андреем. Начиналась та же тягомотина, что и в имении, но там ему было на всё плевать, а здесь он теряет заработок. И Фредди — Эркин усмехнулся — надо освободить. Беляк изо всех сил старается показать, что он с ними на равных. А зачем? Когда это так, через силу, напоказ… Ладно, может, завтра и получится. Его никогда никто не жалел, почему он должен жалеть этих. Рисковать своими вещами, да всем… Ладно. На кого он может рассчитывать, так на Андрея. И, в крайнем случае, на Подлюгу. Ладно. Там видно будет…
Он подошёл к костру. Фредди уже спал. Эркин разбудил Андрея, молча поманил за собой. Фредди шевельнулся во сне, и Эркин спокойно сказал вслух.
— Пошли, бычки чего-то беспокоятся. Посвистим им.
У стада быстрым тихим шёпотом объяснил. Андрей только кивнул в ответ.
— Сделаю. Мне это тоже охренело.
— Я спать пойду. Мне голова свежая нужна.
— Иди, — кивнул Андрей.
Эркин почти бегом вернулся к костру. Быстро разулся и лёг. Ноги должны отдохнуть. Они себя и так довели за эту неделю.
Утром он встал почти сразу, как Фредди ушёл к стаду. Обмылся у родника. Вымыл голову. Оделся во всё чистое.
Когда Фредди пришёл от стада, Эркин уже развёл костёр и кипятил воду. Андрей ещё спал, как всегда завернувшись с головой. Фредди сел к костру, внимательно поглядел на Эркина.
— Ты что задумал?
— Ничего, сэр, — спокойно ответил Эркин.
— Я же вижу. Отмылся, рубашка чистая. Как, — Фредди усмехнулся, — как перед боем. Говорят, у русских такой обычай.
— Я не знал этого, сэр, — Эркин говорил по-прежнему спокойно, даже равнодушно.
— Тогда зачем?
— Надоело ходить грязным, сэр.
— Неделю терпел, и вдруг…
Эркин медленно, словно с усилием поднял на него глаза.
— Да, сэр. Неделю я терпел, сэр, — и, чувствуя, что начинает срываться, не смог промолчать, но заставил себя говорить тихо и спокойно. — Я не раб, и для мытья мне не нужно разрешения хозяина. Сэр.
Фредди плотно сжал губы. Эркин отвёл глаза и потряс за плечо Андрея.
— Вставай. Пора уже.
Андрей со стоном выпутался из одеяла, протёр кулаками глаза. Оглядел Эркина и кивнул.
— Ясненько.
Быстро взял чистую рубашку, полотенце, мыло и ушёл к роднику. Было слышно, как он там ухает и фыркает. Фредди потянулся встать за чем-то и услышал.
— Вот ваше кофе, сэр, — и твёрдое. — Никуда не надо ходить, сэр.
Фредди смял и швырнул в костёр сигарету.
— Что вы оба, как с ума сошли на этом купании! Как не мужики!
Лицо Эркина оставалось спокойным, но Фредди видел, как напряглось его тело, и понял: парня уже не остановить. Ах ты, чтоб тебя! Пошёл в раскрутку парень. Не выдержал.
Андрей подошёл, на ходу вытирая голову. Как всегда в наглухо застёгнутой рубашке. Сел к огню. Быстрый взгляд на Эркина, на Фредди. Снова на Эркина. Эркин еле заметно мотнул головой. Взял свою кружку.
Поели в полном молчании. Эркин собрал посуду и ушёл к роднику. Андрей так же быстро навёл порядок на стоянке. И в том же молчании погнали стадо. На пастбище у границы.
Вежливое отчуждённое молчание парней, их переглядывания, сосредоточенность Эркина, напряжённость Андрея, — всё это довело Фредди до точки кипения. Он не знал на кого кинуться и понимал, что кидаться нельзя. А резервация казалась вымершей. Даже дымков не видно. Неделя нервотрёпки и сегодняшнее утро… Фредди чувствовал, что теряет самообладание. Мальчишки повели свою игру. А он устал. Устал следить за собой, за ними, за индейцами… И потому, услышав далёкий выстрел — сигнал Джонатана — он крикнул парням.
— Встречу! — и поскакал туда.
— Счастливой дороги, сэр, — тихо сказал ему вслед Эркин.
