Те же, дон Руй Гомес де Сильва; у него белая борода, седые волосы, он весь в черном. Слуги с факелами.
Дон Руй Гомес Мужчины в комнате племянницы моей! И ночью! Вот предлог для шума и огней. (Донье Соль.) Святой Хуан! Клянусь, в девическом покое Нас трое в этот час. И лишних ровно двое. (Двум молодым людям.) Зачем вы оба здесь, сеньоры, в поздний час? Пока Бернард и Сид не покидали нас[424], Они, Испании герои и Кастилий, Умели старцев чтить и честь девиц хранили. Им, сильным, был их меч не так тяжел, как вам Плащи из бархата с узором по краям. Седины стариков те люди чтили строго, Просили для любви благословенья бога, Предательство кляли и, то храня, что есть, Умели отстоять наследственную честь. И жен они себе без пятен выбирали В наряде боевом, пред всеми, в шумном зале. А что касается всех этих молодцов, Что ночью, крадучись, чужой позорят кров, Предпочитают тьму для похождений грязных И за спиной мужей ввергают жен в соблазны, — Я убежден, что Сид столь дерзкий произвол Примерно б наказал и подлостью бы счел; И чтобы знали все, как обойтись с бродягой, Попрал бы герб его, плашмя ударив шпагой. Вот как бы поступил — о стыд души моей! — Герой былых веков с героем наших дней! Что надобно вам здесь? Пора бы вам признаться, Что вы над стариком готовы издеваться, Что юности смешон Саморы вождь седой! Уж если б кто и мог смеяться надо мной, То уж совсем не вы… Эрнани О герцог! Дон Руй Гомес Нет, ни слова! Что нужно вам еще? Кинжал есть у любого, Охоты, празднества, борзые, сокола, Гитары, песнь любви, когда луна светла, Береты с перьями, расшитые камзолы, Пиры, езда верхом, смех юности веселой, — А скука вас гнетет. Нужна вам каждый миг Игрушка — ею стал для вас теперь старик. Игрушка сломана, и все ж — клянусь я словом — Сам бог обломками велит швырнуть в лицо вам! За мной! Эрнани О герцог! Дон Руй Гомес Нет! Все следуйте за мной! Сеньоры, видно, вам по сердцу смех такой. Здесь есть сокровище — честь девушки невинной, Честь женщины, и в ней честь всей семьи старинной. Племянницу свою люблю я, и она Сменить свое кольцо моим кольцом должна. Она нежна, чиста, достойна уваженья. И что ж! Едва на миг покину я владенья, — Руй Гомес, герцог, граф де Сильва, — как уж вор Бесчестит мой очаг, готовит мне позор. Назад, бездушные! Ведь ваших рук касанье Позорит наших жен!.. Я поли негодованья. Скажите, чем еще прельщает вас мой дом? (Срывает с груди золотую цепь.) Глумитесь, хохоча, над Золотым руном! (Срывает шляпу.) Седины рвите мне и смейтесь надо мною, Хвалитесь завтра же пред уличной толпою, Что из насильников презренных ни один Не осквернил еще нигде таких седин. Донья Соль О герцог! Дон Руй Гомес (слугам)
